— Говоря правду? — он пожимает плечами. — Да ладно, между нами всегда была хорошая связь, а теперь даже прятаться не нужно. — Он бросает взгляд на Джейсона. — Хотя, если хочешь…

— Не интересует, — я пытаюсь отплыть, но его руки упираются в край бассейна по обе стороны от меня, загораживая путь. Ищу взглядом Джейсона и Кендалл, но они забыли про обещание не проявлять публичных чувств и целуются на другом конце бассейна. — Отойди пожалуйста.

— Почему? Теперь я для тебя недостаточно хорош? А раньше ты была не против, крутилась вокруг, выпрашивая мой член.

— Мне было пятнадцать, Уилл. Я не выпрашивала ничего, кроме внимания.

— Хватит играть в невинность. Ты была шлюхой и осталась ею сейчас. — Он усмехается. — Да, я видел твои видео. Сколько на них зарабатываешь? Мне бы процент за обучение. Найдёныш должен платить за инициацию.

Не знаю, то ли дело в его пренебрежительном и грубом тоне, то ли в упоминании видео, но я срываюсь.

— Ты конченый ублюдок, — шепчу я. — Я не была шлюхой. Я была наивным ребёнком, которым ты воспользовался. Ты не «инициировал» меня, ты меня изнасиловал, — глаза наполняются горячими слезами. — Не один раз, а каждый ебанный раз, когда заманивал меня в свою вонючую комнатушку, и во всех тех ебучих позах, которые тебе нравились.

— Изнасиловал? Охренеть. Ты приходила ко мне день за днём в этих бикини или коротких юбчонках, и ты думаешь, это не было приглашением? — он фыркает. — Ты ебанутая. Неудивительно, что теперь продаёшь себя в интернете. Чего еще ты стоишь?

Пощёчина шокирует меня не меньше, чем его. Почти как слово изнасилование, сорвавшееся с моих губ спустя столько лет.

— Ты грёбанная сука! — он бросается на меня, но я уплываю.

— Какого хрена здесь происходит? — Джейсон уже на середине бассейна, за ним Кендалл с испуганным лицом. — Он тебя тронул?

— Ничего, — Уилл уже выбирается из воды, щека краснеет. — Я подумал, может, она хочет пообщаться. Видимо, нет.

Джейсон и Уилл начинают спорить, а я пользуюсь моментом, чтобы вылезти, оставив телефон и полотенце. Мокрые следы ведут на кухню, где я останавливаюсь у стойки — и меня накрывает.

— Эй, — Кендалл накидывает мне полотенце на плечи и обнимает. — Что там, во имя всего святого, случилось?

— Он… — начинаю я, но старый страх заставляет проглотить слова.

— Что бы ты ни сказала, я поверю, — она отодвигает мокрые волосы с моего лица.

— Правда?

— Абсолютно. И если захочешь рассказать — я здесь.

Сорвав наконец пластырь со старой раны, я делаю то, что должна была сделать давно: выговариваюсь.

Кендалл осталась на несколько часов, дожидаясь, пока я приму душ и возьму себя в руки. Когда я уже была в пижаме, укутанная одеялом, то рассказала ей всё. Не только про сегодня, но и про то, что случилось много лет назад. В тот первый раз.

Было чертовски страшно признаваться, готовиться к её осуждению, но в то же время стало легче. Как будто самый тяжёлый груз, сплетённый из страха и стыда, наконец свалился с плеч.

— Ты же знаешь, это не твоя вина, — говорит она, когда я заканчиваю.

— Головой — да. Но сердцем — нет, — признаюсь я. — Взять вину на себя тогда было единственным способом выжить. Притвориться, что это был мой выбор, казалось проще.

— Так всегда делают ублюдки вроде Уилла Холта. Они совершают преступление, а потом перекладывают вину на жертву.

Это история всей моей жизни. Или, по крайней мере, была. Но я больше не хочу, чтобы так продолжалось.

В дверь стучат, и раздаётся голос Джейсона:

— Кен, Над, вы в порядке?

Кендалл смотрит на меня, я киваю.

— Да, — отвечает она, вставая, чтобы открыть дверь.

Когда он видит меня, его лоб морщится от тревоги, а на губе красуется ссадина.

— Он тебя ударил? — я приподнимаюсь.

— Не так сильно, как я его. — Он протягивает мне телефон, и я замечаю содранные костяшки. — Ты оставила внизу.

Я беру телефон и натягиваю одеяло до подбородка.

— Спасибо. За телефон и за то, что был на моей стороне, — перевожу взгляд на Кендалл. — Вам обоим.

— Так будет всегда, Надя, — говорит она. — Не забывай об этом.

Я разрешила ей рассказать брату всё. Я не против, чтобы он знал, просто не уверена, что готова смотреть ему в глаза.

Родителям я пока не хочу говорить. Может, однажды. Но не сейчас.

Я выдыхаю, когда дверь за ними закрывается. Выключаю свет и беру телефон. Вижу несколько сообщений, но одно заставляет сердце пропустить удар.

GoalieGod: С Днём Благодарения, Tи. Надеюсь, твои праздники проходят без факапов. Я еле справился. Мой самый крупный в том, как я оставил всё в прошлый раз. Мне очень жаль. И нет оправдания. Надеюсь, ты сможешь меня простить.

Я набираю ответ:

Надя: Можем поговорить, когда вернёмся?

Он отвечает мгновенно:

GoalieGod: Конечно.