— И тебе тоже? — Я смеюсь, и в морозном воздухе повисает облачко пара. Всё ещё не привык, как рано здесь наступает зима. — Каждый раз, когда я спускаюсь вниз, ДиТи и Рид залипают в какую-нибудь криминальную хронику. Жду не дождусь, когда увижу на кухне доску со сводкой подозреваемых и нитками между ними.

У моего соседа и раньше было это странное увлечение тру-краймом, но когда Риз начал встречаться с Твайлер, он нашёл себе партнёра по расследованиям.

— Лучше у вас, чем у нас. — Она коротко улыбается, останавливаясь на развилке, где тротуар ведёт к Поместью. — Думаю, я смогу выжить пока добираюсь отсюда до дома, и вряд ли есть риск, что меня похитит какой-нибудь незнакомец.

Последние недели были тяжёлыми для Нади. Хотя она сама об этом не говорит. Скорее, есть ощущение, что она вообще не хочет вспоминать вечер, когда мы нашли её у Брента. Но я чувствую перемену в ней. Она не столько боится эпично накосячить. Сколько она просто испытывает страх.

— Эх, — говорю я, замечая, как она постоянно оглядывается, будто боится, что за ней следят… или что её увидят со мной. Моё самолюбие достаточно крепко, чтобы предположить первое. — А вдруг кто-то затаился в кустах возле твоего дома?

— Ну, тогда они по колено утонут в чьей-то блевотине.

Упс.

— На днях вышла из дома, — продолжает она, — а весь куст погибал от токсичного отравления.

— Жесть, — говорю я, даже не думая признаваться. — Люди — козлы.

— Ещё какие, — бурчит она, сворачивая на тропинку к крыльцу Бирюзового Дома. Я следую за ней до двери и наблюдаю, как она достаёт ключ.

— Я правда ценю это, — тихо говорит она. — Ненавижу это чувство.

Я хмурюсь.

— Какое?

— Когда кажется будто я больше ничего не контролирую. Вечно паранойю и всех подозреваю.

— Это из-за Брента и СиДжея, — предполагаю я.

— Не представляешь, сколько раз я с тех пор обыскивала весь дом в поисках скрытых камер. — Она обхватывает себя руками, и я ловлю флешбэк с той ночи: как она стоит с моей курткой, накинутой на её плечи.

— Ты не должна так жить, — говорю я, жалея, что нельзя всё отмотать назад, прийти в тот дом раньше и вообще не дать всему этому случиться. Это я нашёл её тогда в комнате СиДжея, полураздетую, не подозревающую, что её снимают на камеру. Я вытащил её оттуда и укутал в куртку, но очевидно, что её это до сих пор преследует.

Она пожимает плечами, вставляя ключ в замок.

— Виноваты не только они. Я сама пришла к ним. Тусовалась с ними. Я — «охотница за джерси», Аксель. Я знаю, какие ожидания с этим связаны.

Она права. К девушкам, которые тусуются со спортсменами, действительно есть определённые ожидания. «Охотницы за джерси» или, в нашем случае, «хоккейные зайки». Они легкая добыча — весёлые, сексуальные, готовые к вечеринкам и, самое главное, без обязательств.

Но есть черта, которую эти двое перешли.

— Ти, — говорю я, проведя рукой по волосам, — даже не думай винить себя за поступки этих ублюдков. То, что женщина любит секс, не значит, что она согласна быть использованной.

Она щурится.

— Ты пытаешься залезть ко мне в трусы?

— Что? Нет! С чего вообще такой вопрос?

— А зачем ещё ты так мил со мной?

Блядь. Эти парни и правда козлы.

— Дорогая, — я опираюсь рукой о дверной косяк, — я не стану притворяться, что не понимаю, почему СиДжей решил, что может на тебе заработать. Ты потрясающая. Охренительно сексуальная. Но согласие — это важно, а они лишили тебя выбора. — Она моргает, на ее глаза наворачиваются слёзы. Я тянусь и стираю одну слезу большим пальцем. — Но я также понимаю желание быть кем-то, кем ты не являешься, хотеть от жизни большего, чем тебе дано. Это может толкать на отчаянные и глупые решения.

— Эпичные факапы.

— Именно.

— Я просто хочу вернуть себе контроль, — говорит она после глубокого вдоха. — Встать на ноги так, чтобы больше не чувствовать себя такой неуверенной и не бояться.

— Не бояться чего? — спрашиваю я, желая услышать ответ.

— Таких мужчин, как Брент и СиДжей. — Её взгляд скользит к моей руке, сжимающей край двери, затем прямо, к моей груди. — Таких, как ты.

— Ты боишься меня? Думаешь, я причиню тебе боль?

Наконец, она смотрит мне в глаза и говорит:

— Каждый мужчина в моей жизни, который выглядит и ведёт себя, как ты, уже сделал это.

Вот дерьмо.

Я глубоко вдыхаю и обернувшись смотрю на улицу. Вокруг тишина, но в ушах гулко стучит сердце, заглушая тревожные звоночки, те самые, что я должен был услышать перед тем, как затянуться косяком. Но я не могу смотреть, как эта девушка сомневается в себе. Это меня чертовски злит.

— Как насчёт того, чтобы дать мне шанс доказать обратное?

Спрятав руки за спину, она упирается в дверной косяк напротив меня. В её взгляде мелькает интерес.

— И что именно ты предлагаешь?