Не знаю, когда мы с Твайлер поменялись ролями. Наверное, примерно в тот момент, когда Риз Кейн поцеловал её в кофейне и сразил наповал, прямо в этих замызганных кедах. Я всегда была той, кто тащила всех на вечеринки и тусила в барах за пределами кампуса до закрытия, но последний месяц у меня просто нет сил на общение. Все это кажется таким бессмысленным.

Но в то же время, я помню, как сотни раз таскала её с собой, когда ей не хотелось, и даже теперь, когда рядом с ней капитан команды, она всё ещё чувствует себя неловко на вечеринках и в барах. Я в долгу перед ней за все те разы, когда она прикрывала мне спину, хотя сама предпочла бы сидеть дома и смотреть тру-крайм документалки.

Сегодня бар забит, в основном, парнями из команды. Риз как капитан устраивает такие «вечера сплочения», где они отдыхают после тренировок и общаются. Через пару часов подтягиваются девушки перней и хоккейные зайки.

— Твай! — кричит Рид, улыбаясь, когда мы подходим к стойке. — Ты пришла!

Риз слышит имя своей девушки и поворачивается, его взгляд скользит по ней. Боже, чтобы на меня кто-то смотрел так, как Риз Кейн смотрит на Твайлер. Он притягивает её к себе и целует.

— Привет, Надя, — говорит Рид, облокачиваясь на стойку бара.

— Как дела, Рид?

— Не так хорошо, как у этих двоих, — он бросает взгляд на парочку. Рука Риза скользит по спине Твайлер, но не опускается ниже и не переходит к публичному проявлению чувств. Она бы его кастрировала. — Но в целом не жалуюсь. Всё ещё без поражений.

Хоккей. Единственный показатель, который действительно имеет значение. Когда-то Рид симпатизировал мне. Он на год младше, но чертовски хорош собой, с очаровательными ямочками на щеках. В начале осени я просила у Твайлер разрешения попробовать с ним что-то начать. Мой единоразовый «билет» в мир хоккеистов. Она согласилась, но только если мы сходим на настоящее свидание. Мы сходили… вроде как. Было нормально, но искры не случилось.

И ладно. Даже хорошо, что теперь у меня есть «запретная зона». Я знаю. Они знают. Это безопасное место, а мне сейчас такое нужно.

— Хочешь выпить? — он поднимает руку, привлекая внимание бармена.

— Не, — говорю я. — Всё в порядке.

Он удивлённо поднимает брови, но пожимает плечами.

— Воду? Газировку?

— Да, вода с лимоном звучит заманчиво, спасибо.

Рид заказывает напиток, потом поворачивается ко мне.

— Без поражений, да? — спрашиваю я. Это серьёзно. В прошлом году они почти выиграли чемпионат, и сейчас парни сосредоточены как никогда. — Похоже, вы точно пройдёте в финал.

— Если не накосячим, — вмешивается Джефферсон, отрываясь от игры на экране над барной стойкой. Они с Ридом переглядываются.

Почувствовав напряжение, спрашиваю:

— Что-то случилось?

— Кто-то отправил жалобу в NCAA, и они устроили внезапную проверку на допинг. Пару ребят зацепило, — говорит Джефферсон.

— Теперь они на испытательном сроке, — быстро добавляет Рид. — Но нам сейчас не нужны такие проблемы.

— Реально отстойно, — вздыхаю я, принимая воду от Рида. — Тренер Брайант наверняка в ярости.

— В бешенстве, — Рид отпивает пиво. — Но сезонов без косяков не бывает. Выкарабкаемся.

На экране возобновляется игра, и оба парня снова погружаются в просмотр. Твайлер и Риз всё ещё заняты друг другом, и мой взгляд скользит по залу. Тут я замечаю Акселя, сидящего за высоким столиком в одиночестве, с тарелкой острых крылышек. В стакане у него прозрачная жидкость. И если это не водка, то, скорее всего, тоже вода.

Он замечает мой взгляд и усмехается.

— Видишь что-то, что тебе нравится, Ти?

Понятия не имею, что значит это «Ти», и после всего, что произошло за последний месяц, знать не хочу. Аксель известен тем, что раздаёт прозвища направо и налево.

— Хочешь картошку? — Он пододвигает ко мне корзинку. Мне нужно занять руки чем-то, кроме стакана скучной воды, поэтому я беру одну. Солёная хрустящая картошка просто божественна.

— Спасибо.

Теперь, когда я ближе, замечаю, что он выглядит иначе. И дело не только в этой убогой «гусеничке» у него над губой. Даже так он чертовски горяч. Все эти тёмные тату, выглядывающие из-под ворота футболки и спускающиеся по рукам. Серебряная серьга в губе притягивает взгляд к его сексуальным губам, но его фирменная легкость куда-то исчезла, сменившись чем-то вроде усталости.

— Что? — спрашивает он, отрывая мясо от крылышка.

— Ты выглядишь несчастным.

Он фыркает и бросает кость в общую кучу, потом высовывает язык и слизывает с пальцев соус.

— Что навело тебя на эту мысль?

— Ну, во-первых, футболка все еще на тебе…

Он поднимает руку останавливая меня.

— У Майка правило: не оголяться в «Логове». Он вышвырнет меня, если я его нарушу.

— Хах, — если я что и знаю, так это то, что если правило создано специально для тебя, то не без причины. — А ещё я, кажется, никогда не видела, чтобы ты пил воду вне игры.

— Ты за мной следишь, Ти?

Пожимаю плечами.

— Я просто наблюдательная.