— Из-за чего ты паникуешь? — спрашивает он, натягивая одежду. — Мы двое чертовски сексуальных, абсолютно трезвых взрослых человека, которые просто немного повеселились. — Слышу звук застегиваемой молнии, и решаю, что безопасно повернуться. Но я была права лишь наполовину: штаны на нём, а футболка всё ещё в руке. Колени подкашиваются, и я хватаюсь за спинку стула, пока он натягивает её и продолжает. — Я просил дать мне шанс доказать, что я чего-то стою. И, думаю, справился на отлично.

О, еще какое отлично, — думаю я, но не произношу вслух.

— Не понимаю, в чём проблема, — продолжает он. — Если что, нам стоит вернуться в кровать и повторить.

— Проблема в том, что вчера мы… то есть я… поклялись больше не лажать. А для меня «не лажать» — значит не делать этого. — Я машу рукой между нами. — Не гоняться за спортсменами. Не спать с теми, кого едва знаю.

Не предавать обещание, данное своей лучшей и единственной подруге.

— Ты за мной не бегала, Ти. — Он натягивает футболку, скрывая татуировки и мышцы. Я кидаю ему кроссовки, он ловит их на лету и садится на край кровати, чтобы обуться. — Ты хотела вернуть хоть немного контроля, и я дал тебе этот шанс. — Он засовывает ногу в ботинок. — И мы знаем друг друга куда лучше, чем кажется со стороны.

— От этого мне только хуже, — вырывается у меня. — Если бы я могла стереть это из твоей памяти, было бы идеально.

— Почему? — Он завязывает второй кроссовок и встает во весь рост.

— Потому что это унизительно, — признаюсь я, подбирая его хоккейную куртку с груды разбросанной одежды на розовом кресле в углу комнаты. — Ты видел меня на самом дне. Ты свидетель самого позорного момента в моей жизни. Каждый раз, когда ты смотришь на меня, во взгляде присутствует жалость, и я чувствую себя дерьмом снова и снова.

Не успевает он ответить, как в ванной выключается вытяжка, и слышно как распахивается дверь. Я поднимаю руку, умоляюще глядя на Акселя. Его губы сжимаются в тугую ниточку, но он молчит.

— Надя, ты здесь? — Раздаётся голос Твайлер, затем лёгкий стук в дверь. Ручка поворачивается, но дверь не поддаётся, слава богу, я не забыла её запереть.

— Да, я уже встала, — кричу я, живот сжимается от страха, что нас застукают.

— Отлично, я освободила душ.

Её тень колышется под дверью, и ситуация становится невыносимо неловкой. Когда Твайлер начала работать с хоккейной командой, она попросила меня об одном: не связываться с парнями, чтобы не создавать ей неудобств. И хотя она уже не работает с ними, Твай встречается с их капитаном, и правило остаётся в силе.

Я строго смотрю на Акселя, жестом приказывая молчать, отпираю дверь и приоткрываю её, оставаясь в проёме. На Твайлер толстовка Риза с символикой команды, волосы замотаны в полотенце.

— Мы с Ризом завтракаем в столовой. Присоединяйся, если хочешь.

— Да, звучит неплохо. Дай мне только собраться.

— Двадцати минут хвавтит? — Она вопросительно наклоняет голову. Мы обе знаем, что мне понадобится тридцать, но я киваю и закрываю дверь. Выдыхаю, поворачиваюсь и прислоняюсь спиной к двери. Когда я поднимаю взгляд, Аксель стоит, скрестив руки, и не сводит с меня глаз.

— Что? — говорю я. — Она взбесится, если узнает о тебе.

Он прикусывает пирсинг на губе:

— Ты думаешь, я тебя жалею?

Я моргаю и отталкиваюсь от двери:

— Я знаю, что жалеешь. — С чего бы нет? — Слушай, я не виню тебя за вчерашнее. Ты прав. Мы оба были согласны. Но мне нужно завязывать с интрижками с парнями-спортсменами, ради пяти минут кайфа и потому что это слишком просто.

Он приподнимает бровь:

— То есть ты признаёшь, что было кайфово.

Лучше, чем хорошо. Обычно парни не доводят меня до такого.

— Я признаю, что это была ошибка. Которую я хочу забыть и о которой мы никогда никому не расскажем. Особенно Твайлер и Ризу.

Его челюсть напрягается, в зелёных глазах мелькает что-то тёмное. Он подходит ко мне, и комната внезапно кажется слишком тесной. Моё тело мгновенно реагирует на его близость, потому что он прав, даже если я не стану это озвучивать: секс был потрясным. Его губы, руки и, чёрт возьми, его член, всё это было на уровень выше, чем у моих последних партнёров. Он был уверен в себе, уважителен и позаботился, чтобы я кончила первой.

Оба раза.

— Давай-ка проясним, — говорит он, засовывая руки в карманы, — ещё раз. Тот трэш с Рейнольдсом и Макмайклом? Это говорит о них, а не о тебе. — Мышца на его челюсти дёргается. — И когда я смотрю на тебя, это точно не жалость. Я вижу дерзкую, сексуальную, потрясающую женщину, с которой круто тусоваться и которая делает мой член чертовски твердым. Ты лучшая подруга Твайлер, а она встречается с моим лучшим другом, а это значит, что ты чертовски потрясная. — Он изучающе смотрит на меня. — Но если хочешь забыть, мы забудем.

— Я хочу забыть.

Он сглатывает, кадык дергается:

— Договорились.

— Спасибо.

Он направляется к двери.

— Аксель! — я хватаю его за руку, — постой.