— Да, спасибо. — Голос Нади хрипловат. Карие глаза мельком смотрят на меня, когда она откручивает крышку. Щёки слегка розовеют, когда её губы обхватывают горлышко, и она делает большой глоток.

Под брюками костюма дёргается член.

Не успеваю придумать, как реагировать на её появление, как к Ризу подбегает пацан в джерси «Барсуков» с программой в руках:

— Риз! Можно автограф?

— Конечно, — улыбается он, беря у мальчишки маркер. — Как тебя зовут?

— Уокер.

Через секунду становится ясно, что Уокер был троянским конём, потому что следом на нас набрасывается целая команда двенадцатилеток. Твайлер и Надя отступают, пока дети толпятся вокруг.

— По одному! — смеётся Риз, подписывая программу. — На какой позиции играешь?

Он так легко общается с детьми, как настоящая звезда. После автографа Твайлер предлагает сфотографировать Риза с командой.

Я уже хочу улизнуть, дать ему насладиться моментом, но Уокер поворачивается ко мне и ухмыляется:

— Ты с нами, Аксель?

— Ага. — Беру программку, нахожу свою фотографию и царапаю рядом имя. Возвращая её, замечаю, что очередь за пацаном выросла. Блядь. Взглядом ищу путь к отступлению в сторону парковки.

Может со стороны и кажется, что я обожаю быть в центре внимания (и это правда, если речь о девчонках в коротких юбках и фанатах, предлагающих выпить за их счёт), но быть примером для подражания? На это я не подписывался.

— Даже не думай, — сквозь толпу детей бросает Риз, глядя на меня с укором. Я сразу понимаю намёк: если уйду от этих детей, то подведу команду.

— Кто следующий? — Спрашиваю, игнорируя тяжесть в груди.

— Я! — Девочка в розовой куртке и шапке с блестящим помпоном протягивает программку.

— Как зовут?

— Грета.

— Играешь в хоккей? — Открываю протянутый листок. Она кивает. — На какой позиции?

— Вратарь. Как и ты.

— Надо быть крепкой, чтобы стоять на воротах. — Подписываю и возвращаю программку.

— Я крепче моего брата, — она гордо поднимает подбородок. — Он нападающий.

— Значит, он за голы, да? — усмехаюсь, подкалывая Риза. — У меня есть младшая сестра, она тоже крепкая.

— Она играет?

— Не-а. Спорт её не интересует. — Хотя я даже не знаю, правда ли это. Уверен, Шелби никогда не спрашивали, чего она хочет. Отец решает за неё все, и она всегда подчиняется. Но это не значит, что она слабая. Чёрта с два. Она сильнейшая из всех, кого я знаю, раз выдерживает всё это.

Я сбежал на другой конец страны. У неё такого выбора не было.

— Жаль, — улыбается Грета, разглядывая автограф. — Она многое теряет.

— Улыбочку! — Кричит Твайлер, и вот я уже втянут в фотосессию. — Не забудьте отметить команду!

— Я думал, ты учишься на спортивного тренера, — говорю, когда автограф-сессия заканчивается, — а не на маркетолога.

— О, это была идея Нади, — отвечает Твайлер. — Бизнес, коммуникации, маркетинг…

Надя пожимает плечами:

— Никогда не упускай возможность.

— Но раз уж мы об этом заговорили, — Твайлер поворачивается к Ризу, — ты же получил нехилый удар в третьем периоде. Покажи.

Он закатывает глаза, но когда она приподнимает его футболку, видно, как ему нравится её забота.

Я разминаю кисть.

— Свело? — Спрашивает Надя.

— Не привык столько подписывать.

— Эти дети тебя обожают.

— Только они не в курсе о моем испытательном сроке. — Вряд ли тренер Брайант обрадуется, увидев моё лицо в соцсетях. Пока нам удаётся скрывать нарушение, но не надо давать повода для разоблачений. — Я не создан быть лицом команды. — Поднимаю татуированные руки. — Им нужны чистенькие мальчики вроде Кейна.

— Мне показалось иначе.

— Да? — Приподнимаю бровь. — А каким я тебе кажусь?

Потому что я чертовски хочу это знать.

Когда она молчит, тихо добавляю:

— Ну же, скажи, что не думала обо мне с того вечера?

Она сглатывает.

— Не думала. Ни разу.

Румянец на щеках выдаёт, что мы оба знаем — это ложь.

Я прикусываю пирсинг на губе.

— Может, тебе нужно напомнить?

Она резко поднимает ладонь:

— Нет.

— Почему?

— Потому что, — она бросает взгляд на Твайлер, которая щупает Ризу рёбра, — мы договорились забыть.

— Ну, мне это тяжело даётся, потому что я всё представляю, как дико ты выглядишь, когда кончаешь. — Её зрачки расширяются, губы приоткрываются. — Не говори, что ты не делаешь того же. Не думаешь о моём рте на твоей…

— Боже, — она обрывает меня шёпотом. — Ты когда-нибудь сдаёшься?

— Нет, если я чего-то хочу, Ти. — Пристально смотрю ей в глаза. — А сейчас я хочу тебя.

— Ты невыносим.

— Некоторым нравится моя настойчивость.

— Но не мне. — Её взгляд снова скользит к парочке.

— Если ты так переживаешь, им не обязательно знать. Я не против скрытности.

Она окидывает меня взглядом: татуированные руки, пирсинг на губе, платиновые волосы.

— В тебе нет ни капли скрытности, Аксель.