— Уверена, ты гораздо более опытен в уборке снега, — говорит она сладким голосом, моргая длинными ресницами.

— А ты что будешь делать? — спрашиваю я, уже смирившись со своей судьбой.

— Я буду твоей эмоциональной поддержкой. И диджеем, — она улыбается и поднимает свой телефон, и первые ноты песни Мэрайи Кэри «All I Want For Christmas» наполняют прихожую.

— Конечно, — смеюсь я и открываю дверь.

К счастью, ее машина стоит совсем близко к входной двери – всего в пяти шагах и не дальше десяти футов. Смешно, конечно, расчищать такой короткий путь от снега. Но сугробы настолько высоки, что даже ступеньки крыльца не видно. А ведь нам предстоит нести коробки, и, не видя, куда ставить ноги, мы рискуем упасть. Лучше я потрачу десять минут на уборку и буду выглядеть нелепо, чем кто-то из нас подвернет ногу или, не дай бог, получит более серьезную травму. Дороги, скорее всего, останутся непроходимыми еще пару дней.

Когда я оглядываюсь через плечо, Лорен прислоняется к одной из колонн крыльца и смотрит вдаль.

— Ты планируешь закончить сегодня?

Вместо того, чтобы поддаться инстинкту и незаметно почесать подбородок средним пальцем, я делаю вид, что продолжаю, но наклоняюсь, сжимаю пушистые хлопья между ладонями в комок. Затем я поворачиваюсь, целюсь и...

— Что за... — Она резко поворачивает голову ко мне, когда снежок приземляется ей на плечо. — Ты что, серьезно?

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — я делаю вид, что ничего не понимаю, и втыкаю лопату в сугроб. — Вуаля. Готово. Давай приступим.

— О нет, нет, нет, мистер, — она медленно подходит ближе, в ее глазах мелькает озорной блеск. Вдруг она хватает меня за воротник куртки и тянет, и мы оба падаем лицом в снег.

— Эй! — Я пытаюсь оттолкнуть ее, но она уже берет горсть снега и пытается втереть его мне в лицо, хитро улыбаясь.

— Вот тебе!

— Ни за что.

Одним быстрым движением я переворачиваю нас обоих, толкая ее обратно в мягкий снег. Я тяну ее за воротник куртки и пытаюсь засунуть горсть снега ей в свитер.

— Калеб! — кричит она, извиваясь в снегу и пытаясь спастись от холода. — Боже, ты такой злой. Я тебе отомщу.

— О, я в этом не сомневаюсь, — я наклоняюсь ближе и быстро целую ее. Затем я встаю, протягиваю руку и поднимаю ее. — Считай это расплатой за то, что ты пронесла этот проклятый сироп в мое кафе.

— Эй, ты поддерживаешь мою привычку! — Она прищуривает глаза. — Я отомщу тебе, когда ты меньше всего этого ожидаешь. Подожди только.

— С нетерпением жду. — Я ухмыляюсь и киваю в сторону ее машины. — Начнем? Или ты хочешь сначала разогреться?

— Нет, давай покончим с этим, — на сдувает с лица прядь волос. — Пока снова не пошел снег. — Она открывает машину, затем багажник, вытаскивает первую коробку и бросает ее мне в руки.

— Можешь поставить ее на крыльцо, пожалуйста?

— Конечно.

Мы опустошаем ее машину в рекордно короткие сроки. Она вытаскивает коробки, передает их мне, а я складываю их на ее крыльце, стараясь расположить их как можно ближе к стене, на случай, если выпадет еще снег, прежде чем мы успеем занести их в дом.

— Отлично, мы справились, — говорит она после десяти коробок разного размера. Она смотрит на две стопки на крыльце. — Думаю, теперь мы сможем затащить их внутрь.

Это требует некоторых маневров, но для моей спины это определенно легче, чем нести каждую из них до ее гостиной.

Пока она распаковывает их одну за другой, я знакомлюсь с ее кофемашиной. К счастью, она проста в эксплуатации. Немного неловко сидеть на ее диване и смотреть, как она суетится, распаковывая вещи, но она не хотела, чтобы я помогал.

— Хорошо, наконец-то готово, — она с большим вздохом опускается рядом со мной, и я без слов поднимаю свою кружку.

Она берет ее с благодарным кивком и делает большой глоток. Как только кофе касается ее языка, ее лицо искажается гримасой.

— Да, нет. Я пойду приготовлю себе сама.

Я следую за ней на кухню, прислоняюсь спиной к столешнице и смотрю, как она включает кофемашину. Мои глаза расширяются при виде выбора сиропов, которые она выстроила в ряд.

— Рулет с корицей, — читаю я вслух, сбитый с толку. — Чем он отличается от простого сиропа с корицей? Который стоит прямо рядом с ним.

— В нем есть нотка масляного вкуса, — указывает она, наполняя кувшин молоком, чтобы взбить его в пену. — Не суди мой вкус, и я не буду судить твой.

— Не хочу тебя расстраивать, но ты только что это сделала, когда чуть не выплюнула мой кофе, — замечаю я, и она надувает губы. Затем поворачивается, чтобы взбить молоко.

Шум настолько громкий, что продолжать разговор невозможно, но, когда она заканчивает, она стучит кружкой по столешнице, а затем наполняет свою чашку. Она бросает кружку в раковину, добавляет в нее две порции имбирного сиропа и размешивает свой кофе маленькой ложкой.

— Итак, — говорит она, поворачиваясь ко мне и делая глоток.

— Итак, — повторяю я и ставлю кружку на стол. Вот оно. Момент, когда мы поговорим о нашей ссоре.