Но в моих ящиках ничего нет. Только столовые приборы, куча случайных формочек для печенья и форм для тортов, которые я купила по прихоти, но которые мне никогда не были нужны. И несколько милых прихваток, которые не особо эффективны, но я не смогла их выбросить.

— Нашел кое-что.

Я резко поворачиваюсь. Что, черт возьми, он мог найти?

— О, вау. Конечно, я сказала искать, но ни за что бы не подумала, что ты действительно что-то найдешь, — говорю я с восхищением, когда он поднимает кухонную бечевку.

— Посмотри ка, у тебя есть полезные вещи. — Уголок его рта поднимается. — Хорошо, у нас есть план. Тесто нужно охлаждать еще час, а потом мы сможем начать. — Он кладет шпагат и медленно идет ко мне, кладя руки мне на бедра, остановившись достаточно близко, чтобы я могла почувствовать дубовый аромат его шампуня.

— Чем пока займемся?

— У меня есть идея, — я кусаю губу, но это ничуть не помогает сдержать широкую улыбку, которая тянет уголки моего рта.

— О нет, — говорит Калеб с улыбкой. — Я знаю этот взгляд.

— Ты и я, Калеб, — говорю я, едва слышным голосом, скользя руками по его рукам и переплетая пальцы на его шее. — Мы сделаем Рождество чертовски романтичным. Ты не сможешь сбежать.

— О Боже, — прячет он лицо в ладонях.

***

— Видишь? Ты поставил рождественскую елку и не превратился в пепел! — гордо заявляю я, расплываясь в улыбке. — Может, еще есть надежда сделать из тебя любителя Рождества.

— Это так неправильно, — бормочет он, глядя на все еще голую искусственную елку со смесью благоговения и отвращения. — Я имею в виду, серьезно? Пластик?

— Говорит человек, у которого не было рождественской елки уже сколько лет? — Я приподнимаю бровь, бросая на него косой взгляд. Боже, я не могу дождаться, когда начну украшать!

— Пятнадцать, — ворчит он, скрестив руки на груди. — Но по крайней мере, когда у меня была елка, она всегда была настоящей.

— О, конечно, — я указываю на окно. Снова идет снег, хотя и не так густо, как вчера. — Если хочешь, пойди и принеси мне настоящую.

— У тебя есть топор? — спрашивает он, прищуриваясь, словно всерьез обдумывает мое предложение.

Я хмурюсь и наклоняю голову.

— Зачем мне топор?

— Во-первых, потому что у тебя есть камин, — медленно произносит он, указывая на него. — А во-вторых, если ты хочешь настоящую елку, то придется срубить ее самому. А это традиционно делается с помощью топора.

— Самое классное жизни в XXI веке — это то, что я могу заказать дрова онлайн. И в процессе, я могу выбрать поленья или чтобы их порубили под размер камина, — медленно объясняю я ему, произнося каждое слово так, как объясняешь ребенку. Затем я улыбаюсь. — Или я могу сыграть роль девушки в беде и попросить Кирана срубить ее для меня.

— Не уверен, что это разумно. — Он прищуривает глаза, несомненно представляя, как Киран промахивается по бревну и случайно рубит себе кости. — Он похож на того типа парня, который может отправить топор в полет.

— Только если он этого хочет, — я пожимаю плечами. — Но ты удивишься. Видео с рубкой дров — его самые популярные видео в TikTok. Если подумать, я на самом деле делаю ему одолжение, когда прошу его порубить дрова для меня.

— Честно? Я даже не хочу знать, почему он публикует видео о рубке дров, — он качает головой. — Давай, приготовим твои странные печенья.

— Ура, — говорю я, прыгая в сторону кухни.

Дженна и Тейтей заняты изучением нового предмета в гостиной. Я слышу, как шуршат пластиковые ветки, когда достаю тесто из холодильника.

— О боже, оно твердое как камень, — стучу я по нему.

— Дай сюда, я сам, — говорит Калеб, посыпая мукой мой стол. — У тебя есть скалка?

— Да, — говорю я, осторожно открывая несколько ящиков, пока не нахожу ее. — Ага! Вот она, — и передаю ее ему.

— Я быстро его замешу, прежде чем мы будем его раскатывать, — говорит он и делает именно это с четвертью теста. Как только оно становится более податливым, я передаю ему форму.

Он посыпает ее большим количеством муки, затем постукивает и поворачивает форму, пока мука не заполнит все мелкие углубления.

— Хорошо, я сейчас вдавлю тесто, — объясняет он, кивая в сторону веревки. — Я буду держать ее на месте, пока ты разрежешь тесто, положив веревку на деревянный брусок и протащив ее через тесто.

— Да, шеф, — я отдаю честь, за что получаю в ответ улыбку и покачивание головой, и отрезаю кусок веревки.

Первая попытка оказалась провальной. Я не могу хорошо ухватить веревку, не пережимая кровообращение хотя бы в одном из пальцев, поэтому мы переходим ко второй попытке. Я держу руку плоско на тесте и удерживаю форму на месте, а он тянет веревку через тесто. И нам почти удается. Но потом я теряю хватку на форме, и она чуть ли не вылетает со столешницы.

— Хорошо, — он вытирает лоб тыльной стороной ладони. — Почти. Мы почти справились.