— Ты такой мудрый.

— Мой терапевт такой, — отмечаю я. Она медленно качает головой.

— Скажи «спасибо» и прими комплимент, Калеб.

— Ну, в таком случае, спасибо, — я улыбаюсь и целую ее в висок.

— Ты прав, — она глубоко вздыхает. — Как там говорит эта Мари Кондо? Если это не вызывает радости, от этого нужно избавиться. Я никогда не думала, что это применимо и к людям.

— Я понятия не имею, о чем или о ком ты говоришь.

— Ничего страшного. — Она поглаживает меня по руке. — Спасибо, Калеб. Это очень помогло. — Она откидывает голову назад, наконец-то расслабившись.

—Всегда пожалуйста, — я улыбаюсь и закрываю глаза, когда она прижимается губами к моим.

— Ты в порядке? — Я киваю.

— Веришь ты или нет, я могу говорить о родителях других людей, не впадая в панику, — уверяю я ее, удивляя самого себя. Честно говоря, я сам задавался вопросом, как я буду себя чувствовать. Оказалось, что терапия все-таки помогла.

— Слава Богу, — улыбается Лорен и прижимается ко мне. — Посмотри, как мы преодолеваем нашу первую ссору, — я слышу улыбку в ее голосе.

— Странно ли, что я нахожу это странно успокаивающим?

— Нет, — она качает головой. — Нет, это не странно. Это часть жизни, и я предпочитаю быть уверенной, что мы можем обсуждать конфликты как взрослые люди, а не ходить вокруг да около.

— Я не смог бы сказать лучше.

— Если честно, ты хочешь поговорить о своих... родителях? — шепчет Лорен, поднимая на меня взгляд и делая глоток кофе.

— Хочу — это было бы преувеличением, — я пытаюсь пошутить, но она продолжает смотреть на меня с озабоченным взглядом. Я глубоко вздыхаю. — Я прочитал книгу о послеродовой депрессии.

— Это помогло?

—В некотором смысле да. В другом — нет, — моя рука, обнимающая ее, напрягается, вся моя спина становится жесткой, как пружина. — Она помогла мне понять, почему она ушла. В моей голове это имеет смысл. Но мое сердце не так легко убедить. — Она ставит кофейную чашку и обнимает меня обеими руками. — Мой разум хочет простить ее, потому что мы люди, а люди по своей природе несовершенны. Очевидно, я тоже совершаю ошибки. — Я поднимаю бровь, и на ее губах появляется мягкая улыбка. — Но мое сердце не так рационально. Оно застряло между желанием снова иметь мать и защитой себя, притворяясь, что она никогда не появлялась здесь.

— А как же твоя сестра? — Она морщится, и между бровями появляется очаровательная складка. Я поднимаю руку, чтобы разгладить ее кончиком пальца.

— Да, — я глубоко вздыхаю. — Это делает все еще сложнее. Она не виновата в том, что сделала наша мать еще до ее рождения. Я просто не уверен, имеет ли это значение.

— Мне жаль, — шепчет Лорен, но я качаю головой. Это не ее вина. Скорее, именно благодаря ей я решил посмотреть правде в глаза, а не прятать голову в песок. Или в снег.

Мы молчим, погруженные в свои мысли, обнимая друг друга.

И медленно, но верно напряжение в моей спине ослабевает, и дышать наконец становится легче.

Глава 30

Лорен

— Ты хочешь что-то испечь со мной? — Он смотрит на меня, как будто я сказала ему, что у кошек две головы.

— Спекулос, — повторяю я, хотя это звучит скорее как вопрос. — Не уверена, что правильно произношу, — признаюсь я, роясь в одном из ящиков. Пытаюсь освободить место для керамического горшка, который привезла из своей квартиры в Лос-Анджелесе.

В поисках подходящего места я натыкаюсь на формы для печенья, купленные три года назад на рождественском рынке в Германии. Они сразу привлекли мое внимание, и я просто не смогла пройти мимо.

По сути, это деревянный брусок с детальной резьбой: рождественская елка, подарки под ней, игрушки на ветвях, маленькая звездочка на верхушке — все как положено. Предполагается, что печенье будет отображать каждую мелочь. Честно говоря, сомневаюсь, что это сработает, но я обожаю необычное печенье, так что должна хотя бы попробовать.

Возможно, было бы практичнее начать с имбирных пряников, которые нам понадобятся для рождественского рынка. Но у меня нет ни меда, ни других нужных ингредиентов, да и формочек тоже нет. Наверное, кривые сердечки имеют свой шарм, но я предпочитаю красивые и одинаковые.

— Ладно, подожди, — он нахмуривает брови, образуя между ними очаровательную морщинку, поднимает деревянный блок и поворачивает его в руках. — Я никогда раньше не видел такой формы для печенья. Я даже не знаю, как с ней работать.

— Вот почему мы с тобой посмотрим учебное видео, — заявляю я, стоя рядом с ним, наши руки соприкасаются, я вытаскиваю телефон из кармана и ищу видео.

— Хорошо, хорошо, подожди, — говорит он через минуту и протягивает руку, чтобы остановить видео. — Она сказала, что тесто нужно охладить. Давай сначала сделаем это и положим в холодильник, а потом посмотрим остальное.