– Ты мне и так нравишься, Лилит, но твой питомец сгодится разве что в качестве приманки.

– Приманки?

– Для исчадий, – усмехается Ксандр, протягивая руку. – Давай, я его заберу.

– Нет уж! Ищи себе другую приманку, понятно? Мне пора, – бросаю я возмущённо.

Делаю несколько торопливых шагов, но у самого поворота я резко оборачиваюсь.

Ксандр всё ещё стоит там, в тени кирпичного забора, скрестив руки на груди. В утренних сумерках его волосы кажутся ещё белее. Сердце вздрагивает и принимается ныть. Тянет с такой силой, что дышать тяжело. Это чувство во мне… ему будто в груди нет места.

Нужно бежать…

Бежать от него. Иначе случится дурное, я знаю. Всё хорошее в моей жизни быстро заканчивается. Остаётся только боль… так было всегда.

Но я лишь широко улыбаюсь, чувствуя, как холодный утренний воздух обжигает губы.

– Вчера было весело! Как никогда в жизни. Спасибо! – бросаю, разворачиваясь и спешу прочь.

Я не успеваю сделать и десятка шагов, Ксандр нагоняет меня. Перехватывает за локоть, резко разворачивает к себе и впечатывает спиной в холодную кирпичную кладку забора.

– Спасибо и было весело? Это всё, что ты хочешь мне сказать, Ли-ли?

А что ещё мне сказать? Что я умираю внутри? Что даже сейчас, когда над моей головой висит гильотина в виде страха перед расплатой, которую устроит мать, я думаю только о нём?

– Поговорим в академии? Мне нужно ид... – я пытаюсь вывернуться, но договорить не успеваю.

Ксандр накрывает мои губы своими прямо здесь, посреди улицы, в серых сумерках утра, где нас может увидеть любой случайный прохожий, соседи или даже моя мать.

Безрассудно… как же сладко безрассудно в груди!

Поцелуй влажный, глубокий. Ксандр целует, запрокидывая мою голову так, что я затылком упираюсь в камень.

Я балансирую на носочках, одной рукой прижимая к себе котёнка, второй отчаянно цепляясь за мощные плечи Ксандра.

– С ума сошёл... – вырывается у меня с тяжёлым вздохом, едва наши губы отпускают друг друга.

Я отталкиваю его в грудь, но при этом улыбаюсь – широко, весело. Внутри всё поёт.

– Ты такой дурак. Не распускай руки!

Ксандр замирает, не сводя с меня глаз. Тоже улыбается. А затем вижу, как он медленно облизывает губы, словно слизывая с них мой вкус. От этого жеста у меня по спине пробегает стадо мурашек.

– Ксандр... – выдыхаю я, качая головой.

И прежде чем он успеет сделать ещё хоть что-то, я разворачиваюсь и бегу. Бегу к массивной двери своего дома, чувствуя, как горят губы.

Дурочка! Я такая дурочка, но счастливая.

Только вот едва оказываюсь в своём дворе, едва подхожу к двери, как внутри всё начинает затухать. Я останавливаюсь. Сейчас чуть больше шести... Что сказать? Почему я не подумала об этом раньше?!

Скажу, что потерялась в лесу, скажу, что...

В этот момент замок щелкает, и дверь распахивается прямо перед моим носом.

Мир вокруг меня замирает. Внутренности сворачиваются в ледяной узел, а в голове вспыхивает образ матери – её холодные, глаза, поджатые губы и тот самый наимерзейший тон, который всегда предназначен именно мне. Я уже представляю, как она будет орать. И что она сделает тоже представляю.…

Глава 19.3

Но за дверью стоит Натан.

Ужас сменяется таким мощным выбросом адреналина, что я едва не оседаю на ступени. Брат выглядит не очень: он явно не спал всю ночь, под глазами залегли темные круги, а рубашка измята.

– Лилит! – выдаёт он, и в его голосе столько облегчения, смешанного со злостью. – Я же весь извёлся! Что за дела?!

Он хватает меня за плечо, затаскивая во внутрь.

– Твоя подруга сказала, что ты пошла на охоту с её братом и будешь только к утру. Какого хрена ты творишь? Ты хоть понимаешь, что устроила? – продолжает брат возмущённо.

– Я? Пошла на охоту?... – замираю, растерянно моргая.

Эва. О Легенды, Эва… ты просто святая!

Подруга умудрилась выйти на моего брата и соврала, чтобы выгородить меня. Думала, что так поможет мне хотя бы немного смягчить мать. Эва просто офигенная.

– А... да... прости... просто... – я начинаю мямлить, думая, какая веская причина могла бы вынудить меня пропасть на всю ночь на охоте.

– Сумасшедшая! Сестренка, ты меня так напугала! – Натан хочет обнять меня, но тут его взгляд падает на шевелящийся комок у меня на руках. – А это кто? Фух… я так перенервничал, даже не сразу заметил.

– Долгая история, – шепчу я, оглядываясь на лестницу. – Мать в ярости? В бешенстве? Она кого-то вызывала для моих поисков? Мне конец?

Зря Эва подставила своего брата, сказав, что я была с ним…

– Матери нет. Ты не поверишь, но её не было всю ночь.

Облегчение накрывает меня такой гигантской теплой волной, что я едва не падаю замертво. Меня отпускает. Каждая мышца, которая была напряжена до предела последний час, вдруг расслабляется. Я готова смеяться и плакать одновременно.