Он ставит передо мной на шкуру открытую жестяную банку, от которой валит густой, дурманящий аромат мяса. А затем протягивает старую, потемневшую от времени вилку.

Я зло зыркаю на Ксандра, будто он виноват в том, что меня терзают мысли о других девушках в его жизни. Затем выхватываю прибор и, не заботясь о манерах, отправляю в рот первый кусок.

Неожиданно вкусно! Мясо, пропитанное жирком, буквально тает на языке.

Ксандр ставит рядом вторую банку – там фасоль в густом томатном соусе. Я пробую и её. Слегка морщусь, когда пряный соус обжигает губы. Тоже вкусно…

Краем глаза замечаю, что Ксандр сидит неподвижно и просто наблюдает за мной.

– Ты чего не ешь? – спрашиваю я, отправляя в рот очередную порцию мяса.

– В хижине одна вилка.

– О... держи. Можем вместе... – я протягиваю ему вилку и тут же поспешно добавляю, понимая, насколько это нарушает правила приличия: – Если не брезгуешь.

– Думаешь, мог бы? – Ксандр берёт вилку, но взгляда с меня не сводит. – Скоро на твоём теле не останется ни сантиметра, где не побывал бы мой язык, Ли-ли.

Я чувствую, как жар приливает к лицу, и это явно не из-за камина.

– Не можешь без пошлых намёков, да? – бурчу я.

– Я всё ещё помню про наш спор, – Ксандр протягивает мне вилку обратно.

Я съедаю кусок, затем снова отдаю ему. Мы едим по очереди, и этот простой акт кажется мне сейчас чем-то невероятно интимным.

– Даже не мечтай, – отвечаю я, едва прожёвываю кусок. – Уговор был не про то, что было сегодня. А…

Я заминаюсь, пытаясь подобрать наиболее безопасные слова.

– Про мой член в тебе? Я понимаю, – ухмылка Ксандра становится всё шире и наглее.

Я лишь фыркаю, ничего не отвечая. Смотрю, как Ксандр ест, а затем, поддавшись какому-то внутреннему бунту зачерпываю фасоль прямо пальцами и отправляю в рот, широко улыбаясь.

Мать бы сейчас лишилась чувств. Она точно была бы в ужасе! Её дочь, голая под одеялом, сидит на шкуре в лесной хижине и ест руками из жестяной банки.

– Я знаю, что выиграю и увижу твои губки на моём члене, – Ксандр наблюдает за моими испачканными пальцами. – Я научу тебя быть по-настоящему плохой девочкой, Ли-ли.

– Мечтай, – отмахиваюсь я, пряча ответную ухмылку. – Я и без твоих этих штук могу быть плохой понятно?

Уж я-то знаю, что моя девственность останется со мной.

Когда-то я думала, что всё случится по большой любви. Сейчас уже вряд ли, учитывая, что меня ждёт свадьба с Гидеоном.

В моём случае глупо о чём-то мечтать, но как запретить себе? Хочется же… до одури хочется хоть немного сказки в реальной жизни.

Ксандр внезапно следует моему примеру. Он подцепляет пальцами крупный кусок мяса и отправляет его в рот. Я смотрю на это и не выдерживаю – начинаю хихикать, весело и задорно.

– По-моему, это я тебя учу плохому! – смеюсь я.

– Так вкуснее, – признаёт он, облизывая пальцы. Затем смотрит на меня. – Дай правую руку.

Его тон неуловимо изменился. Не понимаю, в чём дело?

И зачем ему моя рука? Но послушно протягиваю ладонь. Ксандр осторожно высвобождает мою руку из-под тёплого кокона одеяла. Его горячие пальцы медленно скользят выше по коже, пока не замирают на внутренней стороне, прямо у буквы «Д».

У той самой буквы, которую мать выжгла на моей коже.

Внутри меня всё замирает.

Я ведь спрятала букву перед походом на вечеринку! Но даже профессиональная косметика явно не была рассчитана на то, что меня будет полоскать в ледяной реке так долго.

Ксандр медленно, почти невесомо обводит пальцем очертания буквы. Кожа всё ещё немного саднит, хотя брат дал мне сильную заживляющую мазь.

– Что это? – в голосе Ксандра мнимое спокойствие.

Глава 18.3

Я молчу, сглатывая.

– Это Николь Веспер сделала? Она так сильно тебя достаёт? – уточняет Ксандр.

Я нервно хмыкаю, чувствуя, как к горлу подкатывает истерический смех.

Николь Веспер? Неужели он думает, что я позволила бы какой-то выскочке из академии так с собой поступить? Хрен там. Веспер – просто мелкая пакость. Только мать способна на такое. Только у неё есть надо мной абсолютная власть.

– Нет, не Веспер, – я резко вырываю руку, пряча её обратно в одеяло.

Смотрю на Ксандра, и внутри меня разливается отчаяние, густое и чёрное, как смола. Боль в груди становится почти физической.

Я не могу рассказать ему правду.

Он сразу захочет помочь бедной принцессе, запертой в башне с чудовищем. Ксандр уже собирался просто поговорить с матерью... он её не боится, в отличие от остальных. А зря. Ей лучше вообще не знать о его существовании.

При одной мысли о том, что она узнает, желудок болезненно сжимается. Если мать решит, что Ксандр мешает её планам, или узнает о том, что между нами было… она уничтожит его.

Испортит ему жизнь, лишит всего. Я не прощу себе этого. Не после того, что было между нами. Не после того, что он мне дал.