Я знал, что это не уничтожит связь между нами полностью. Но ослабит ее. И я смогу смотреть, как ее вытащат на площадь в одной рубахе. Я постараюсь не дрогнуть, когда ей зачитают приговор. И не отведу глаза, когда его приведут в исполнение.

Я подошёл к окну. Внизу, у Башни Последнего Вздоха, уже выставили часовых.

«Пусть живёт, — приказал я им тихо. — Пока не родит. Пусть ест, спит, греется у огня. Хотя бы не сырая камера с тухлой соломой, куда утащили ее любовника! Пусть считает это моей последней милостью».

А потом… потом пусть умрёт.

Но пусть перед смертью знает:

Она была моей. Даже когда лгала, глядя мне в глаза. Даже когда предавала, надеясь, что никто не узнает. Даже когда носила чужое семя под сердцем.

Хоть от метки осталась лишь боль и ожог, но я всё ещё хочу её.

Даже сейчас.

Даже после всего.

И это — самое мучительное проклятие из всех. Я сражался за будущее, а она продала его за ночи с магом.

— Ваше императорское величество, — послышался осторожный стук в дверь. — Простите за беспокойство… Но новый придворный маг только что прибыл и желает засвидетельствовать вам свое почтение.

«Ещё один льстец, жаждущий места при дворе», — зарычал от раздражения зверь. Он сейчас никого не хотел видеть.

Но я понимал, что чем дольше остаюсь в одиночестве, наедине с собственными мыслями, тем больше схожу с ума.

— Пусть войдет, — хрипло, не узнавая своего голоса, приказал я.

Пусть хоть кто-то напомнит мне, что я — император. А не зверь, рыдающий над тем, что люди называют любовью.

Дверь скрипнула, и в покои вошёл седой старик, кланяясь так глубоко, что его борода едва не коснулась каменного пола.

Я хмуро ждал, когда он выпрямится. Но он не спешил.

«Вот старый льстивый пройдоха! Решил на старости лет погреться в лучах дворца», — передернуло меня от раздражения.

— Хватит кланяться! — рявкнул я, сжимая подлокотник кресла. — В следующий раз что? На коленях вползёшь?

— О, скажите это моему радикулиту, — простонал старый чародей, всё ещё не поднимая головы. — Если прикажете ему выпрямиться — я буду вам вечно благодарен. Только, прошу, не сажайте его в темницу. Там сыро. А он не любит сырости…

Я смотрел на этого старца в потрёпанной мантии с недоверием. Его пальцы дрожали, спина была согнута, как ветка под снегом. На пальцах — ни перстней, ни печатей. Только мозоли да шрамы от ожогов. И в скрипучем голосе — ни капли раболепия. Только усталая ирония.

— Давай без церемоний, — процедил я, раздражаясь еще сильней. — Почему ты решил стать придворным магом?

— Это не я решил, — усмехнулся он, наконец поднимая лицо. Глаза — светлые, как зимнее небо, но острые, как лезвие. — Это мой радикулит решил, что моя поза идеально подходит для государственной службы.

Он взмахнул рукой, и в его руке появился посох. Он со вздохом опёрся на посох из чёрного дуба и выпрямился — медленно, с болью, но с достоинством.

— Меня зовут Берберт Дуази. Мой отец был великим магом. Мать — студенткой, которая осмелилась задать ему вопрос на лекции. Я унаследовал от них лучшее: магию отца и смекалку матери.

Он прокашлялся, стараясь стоять ровно.

— Раньше я был ректором Императорской Академии Драконьих Искусств. Потом меня… отправили на покой. Простите — на пенсию. Хотели на покой, но яд не подействовал.

Старик не испытывал никакого благоговения, и даже начинал мне нравится.

— Обладаю обширными знаниями в области целительства. Иначе бы не дошёл до сюда по вашим крутым лестницам!

Он замолчал, нацепил на нос очки, запылённые, как сама память.

— Ах да… Ещё я скромный. Это, правда, никто никогда не замечал.

Я перевёл взгляд на министров, толпящихся в коридоре.

— Есть другие кандидаты? — спросил я, и голос мой был холоднее стали.

— Простите, ваше величество… Пока нет, — послышались голоса из коридора.

Старик кашлянул — тихо, но с достоинством.

— Я самовыдвиженец. Но если угодно — могу стать и самозадвиженцем. Главное — чтобы вы не задвинули меня в подвал. Там моему радикулиту точно не понравится.

— Ладно, пусть будет! — произнес я.

Послышался грохот сапог. Стража застыла в поклоне.

— Ваше императорское величество! Для казни бывшего придворного чародея всё готово! Можем начинать?

Глава 8

Я лежала на кровати, понимая, что подъем по крутой лестнице забрал у меня последние силы.

С трудом разлепив губы, я затряслась, обхватив руками живот. Это была не совсем тюрьма. Хотя на окнах виднелись магические решетки. Но даже их постарались сделать красиво, ажурно, словно пытаясь успокоить высокородного пленника этих стен. Это всего лишь для красоты… Не бойся…

Обстановка была скромной. Кровать, столик, чернильница и кресло. На полу даже лежал ковер. Сундука не было, словно пленнику не полагалось иметь лишний скарб.

Камин горел, пытаясь согреть меня.

— Считай это последней милостью императора! - буркнул стражник, закрывая массивную дубовую дверь на ключ.