Все тут же посмотрели на него. Молодой, красивый, с серебряными волосами и глазами цвета весеннего неба. Мой единственный друг. Я знала, что как только услышу его шаги, скрип двери и тихий голос: “Чем могу служить, ваше императорское величество?”, острые зубы боли на время разожмутся. И я смогу дышать, жить и думать о чем-то кроме этой боли.

Как только все повернулись к Йостену, его лицо побелело, как полотно. Он сделал шаг назад — но было поздно.

Гельд резко и хищно повернул голову в его сторону. В янтарных драконьих глазах с вертикальными зрачками мелькнуло не подозрение — уверенность.

Молодой. Красивый. Один на один с его женой. Часами. Кто мог поверить, что это — единственный, кто пытался меня спасти? Тот, кто часами рылся в королевской библиотеке, чтобы найти хоть что-нибудь про это проклятье.

— Взять его, — резко приказал дракон.

Его охрипший от приказов голос напомнил удар меча.

Стража выволокла Йостена, швырнула на колени рядом со мной. Волосы придворного чародея рассыпались. Он задыхался от ужаса, когда стража обступила нас.

— Нет! — вырвалось у меня. Слёзы катились по щекам. — Он пытался меня вылечить! Он искал способ! Он знает, что это — проклятье!

— Глядите-ка, она пытается его выгородить! — послышался смех среди толпы.

Гельд сошёл с трона. Придворные замерли — не в поклоне, а в полной неподвижности. Даже Бонетта перестала дышать. Только я шевелилась — дрожащими коленями, прерывистым дыханием. Каждое движение кричало: «Виновна».

Черные, впитавшие кровь множества сражений доспехи позвякивали при каждом его тяжелом шаге. Воздух накалился, стал горячим, словно под доспехами бушевало пламя.

Мой муж смотрел на меня. Секунда. Вторая… Третья.

За это время никто не посмел проронить ни слова, чувствуя, что это черная смерть застыла в величественной позе над двумя обреченными. “Черный король”, — так его прозвали на поле боя. И стоило кому-то крикнуть, что “черный король вступил в бой!”, как враги вздрагивали.

— Я ведь любил тебя, — прошептал мой муж, беря меня за подбородок.

Хищные железные когти скользнули по моей коже холодным металлом.

И в этот миг тело предательски вспомнило другое прикосновение — те же пальцы, но без перчатки, скользящие по моей шее в первую брачную ночь. Как они дрожали, когда находили пульс под ключицей… Как я тогда затаила дыхание, ожидая поцелуя, который обещал быть жестоким, но оказался нежным. Он словно играл со мной… Делал вид, что будет жесток, а на самом деле была нежность.

— Я так любил, что весь этот год мечтал только об одном: вернуться и обнять тебя…

Я почувствовала, как губы задрожали. Коготь уперся в мою щеку, оставляя вмятину.

— Знаешь, сколько достойных людей полегло в битвах? Я гнал солдат вперёд, чтобы скорее закончить войну. Чтобы ты не стала чужим трофеем… — голос стал тише.

Он сделал глубокий вдох, словно прохладный воздух тронного зала мог погасить бушующее внутри него пламя боли и ярости.

И в этот момент его рука сжала мою шею. У меня по щекам потекли слезы. Они казались льдинками на разгоряченном лице. Опять начался жар.

— Я же сказала, — прошептала я одними губами. — Это — не ребенок. Это — моя смерть…

Рука Гельда немного разжалась, разрешая мне судорожно вдохнуть этот пропитанный ложью и дорогими духами воздух.

Словно милостиво разрешая мне этот последний вздох.

— А тем временем враг пробрался в мою спальню сам. Молодой. Красивый. С глазами, в которые легко влюбиться… Не так ли, дорогая моя императрица? — голос мужа сорвался в горькую насмешку. — Ты не представляешь, как это больно.

Я подняла глаза и увидела: Гельд уже не слышит меня. Его ревнивые драконьи глаза видят только измену. Видит нас вдвоем в спальне. Видит то, чего не было. Видит мой живот, но не знает, что кроется за натянутой кожей. Он слышит только то, что нашептывает ему ревность.

— Поверь. Поверь мне. Я умираю… — прошептала я, стуча зубами.

Я не знала, что это… Мои слезы или мое упорство… Но Гельд нарушил тишину.

— Хорошо. Пусть будет проверка. Это твой последний шанс. Позовите лучших магов из магического совета!

Мои губы задрожали: “Спасибо!”. И я сквозь зубы, сквозь слезы втянула пропитанный осуждением воздух.

Жар погас. Я выдохнула — и тут же пожалела.

— Разденьте её! — приказал Гельд, отвернувшись от меня. — Пусть все видят правду.

Глава 2

Слуги подняли меня и поставили на ноги, а затем сорвали с меня платье.

Холод впился в кожу — но я почувствовала другое. Его взгляд. Тяжёлый, прожигающий ткань насквозь. На мгновенье в его глазах промелькнул голод. Я знала этот взгляд. Он будоражил меня по ночам, пока снова и снова представляла, как его пальцы изучают в темноте мое тело. И в этом была пытка из пыток: стоять голой перед всем двором, показывая то, что раньше принадлежало только ему.

На мне осталась только тонкая рубашка, обтягивающая чужой, предательский живот. Холод впился в кожу. Я стиснула зубы от боли. Я так похудела за время болезни, что он должен заметить!

Я поймала его взгляд. И, к моему стыду, мое тело ответило не страхом — теплом глубоко внутри, там, где проклятие грызло плоть.