— А теперь представь себе ситуацию моими глазами. Я не разбираюсь в магии целительства. Я не знаю про проклятья. И что я вижу? Я вижу «беременную» жену, придворных, которые утверждают, что она проводит ночи с придворным чародеем, и магический совет, который единодушно твердит, что это — беременность.

— Придворный маг проводил ночь в моих покоях, чтобы я могла уснуть. Я даже спать от боли не могла, — прошептала я, а внутри все вздрогнуло. — Когда он приходил, боль немного отступала. И я могла поспать. Вот и все. Я понимаю, что в глазах людей, охочих до сплетен, это выглядело как измена. Но я ждала тебя. Ждала и надеялась, что доживу до нашей встречи… И знаешь, что я думаю? Лучше бы я не дожила.

Гельд побледнел.

— Лучше бы я не дожила до нее, — повторила я, словно мне нравилось делать ему больно. — Я бы умерла, и мне не пришлось бы стоять на коленях перед всем двором, который потешался надо мной. И смотреть в глаза мужу, который не верил ни единому моему слову. Хотя я писала тебе об этом в письмах.

Я видела, как его кулаки сжались почти с хрустом. Его пальцы сжались — и я увидела: под кожей проступили когти. Не для нападения. Для сдерживания. Чтобы не схватить меня за плечи и не вытрясти правду: «Ты не хочешь этого. Ты не можешь хотеть этого».

Та самая рука, что выжгла метку. Я хотела ненавидеть эти пальцы. Но тело помнило их прикосновения — и предавало меня, отзываясь слабым трепетом внизу живота.

— И именно поэтому я решила стать целителем. Быть может, я смогу спасти чью-то жизнь? Быть может, в отличие от тех балбесов из магического совета, которые умеют задирать нос и говорить умными словами, я смогу принести облегчение тем, кому оно нужно, — сглотнула я.

— Но ты знаешь цену? — его голос опустился. Не хрипло. Глубже. Там, в горле, проснулось эхо — низкое, вибрирующее, почти нечеловеческое. Голос дракона.

Я вздрогнула. Этот голос шептал мне в темноте спальни: «Ты — моя». Теперь он спрашивал: «Ты готова умереть за чужих?»

— Да, — ответила я. — Знаю. И она меня не пугает.

Глава 31

Губы растянулись в улыбке легко. Слишком легко — как будто это не моё лицо. Как будто я надела маску той, кем была до проклятия: смелой, бесстрашной, готовой на всё. Но за маской была пустота. И в этой пустоте шептал вопрос: «А что мне терять?»

Его челюсть дёрнулась. Раз. Второй. Как будто он глотал пламя — чтобы не дать ему вырваться наружу.

Гельд не ждал ответа. Он смотрел на мои руки — тонкие, с синими венами под кожей. Те самые руки, что корчились от боли проклятия. И в его глазах я прочитала не запрет. Ужас. Первобытный, животный страх — как у зверя, который видит, как его детёныш ползёт к краю обрыва. Он не кричит «стой». Он просто замирает — потому что знает: одно неверное движение — и он потеряет её навсегда.

— Хорошо. Но только ты не покинешь дворец. Это — мое единственное условие. Пусть придворный маг проверит твои способности.

Дверь открылась, а на пороге появился Берберт с какой-то книгой. Я оживилась, чувствуя, как внутри загорается огонек.

— Небольшой экзамен! — заметил чародей, выкладывая на столик книги. — Вы готовы его пройти, мадам?

— Да, — кивнула я.

— Как вы себя чувствуете? — спросил Берберт, листая потрепанный старый том.

— Для экзамена — отлично. Для прогулки — нет, — ответила я, стараясь сдержать волнение.

— Древняя кровь предусматривает знание древних магических языков. Некоторые потратили целую жизнь, заучивая правила. Но так и не смогли продвинуться дальше простеньких заклинаний, — заметил Берберт, открывая передо мной книгу с какими-то закорючками. Я смотрела на непонятные символы, чувствуя себя немного растерянной.

— Прочитайте то, что написано на этой странице! — улыбнулся Берберт. — Это самый древний магический трактат по целительству. Раньше в Академии при помощи него определяли будущих целителей. А потом я его унес, и стали брать кого попало!

Я смотрела на страницу, чувствуя, как символы молчат. Ну вот этот похож на человечка. А этот на … крокозябру какую-то… Вот этот похож на … эм… Даже не знаю, на парочку, которая занимается непристойностями… А вот этот…

— Ну что, мадам? Готовы дать ответ? — спросил Берберт, а я сопела и чувствовала, как от волнения пересохло во рту.

— Пока нет, — выдохнула я.

Символы молчали, а я понимала, что у меня нет таланта. “Зато есть усердие, трудолюбие и разбитое сердце! Что еще нужно для магических свершений?” — пронеслось в голове, как вдруг я увидела несколько слов. Или мне показалось, что это были слова… Я тряхнула головой, но слова остались. Понятные, четкие…

— Словно … нить… — прочитала я, щурясь на буквы. Они плясали, менялись, превращаясь то в понятные буквы, то обратно в закорючки… — магия… струиться из глубины сердца…

Я посмотрела на Берберта.

— Увы, — заметил старик, беря книгу с моих коленей. Его пальцы дрогнули — на миг, меньше вздоха. Книга чуть не выскользнула из рук. — Я понимаю, у вас… эм… немного разгулялась фантазия…