Я резко поворачиваюсь к Лере и почти бросаюсь к ней, опускаюсь рядом, хватаюсь за край кушетки, будто иначе упаду.

– Нет… Нет, Лера, подожди… – голос ломается, я сам его не узнаю. – Как же так?.. Я… Я не знал. Я правда не думал, что всё так получится. Я не думал, что это… Что это дойдет до такого.

Я хочу взять её за руку, но не решаюсь. Между нами будто образуется стекло. Или стена. Или пропасть.

Лера смотрит на меня. Просто смотрит. Устало. Так смотрят люди, у которых больше нет сил ни кричать, ни спорить. В её глазах блестят слёзы, но она не плачет. И от ее взгляда по спине проходит холодная дрожь.

– Агапов, хватит, – тихо говорит она. – Не извиняйся. Это не поможет. Ничто не исправит того, что ты сделал.

Каждое слово отдается в теле как удар. Точный и выверенный.

– Я знаю, что ты любишь эту женщину, – продолжает она спокойно, почти без эмоционально. – Вот и иди к ней.

– Нет, – вырывается у меня сразу, резко. – Лера, нет, послушай. С Анжелой все не так. Она всегда была моим прошлым. Просто увлечением. Ошибкой. Мы просто… Заигрались. Это была интрижка, понимаешь? Я сам не понимаю, как так вышло. Это ничего не значит.

Я говорю быстро, сбивчиво, цепляюсь за слова, пытаясь подобрать правильные, но сейчас они все почему-то кажутся неуместными.

– Ты моя жена. Я создал с тобой семью. А там… Там была просто мимолетная слабость. Я вообще не хотел, чтобы всё зашло так далеко.

Лера медленно качает головой.

– Не надо оправданий, Агапов, – говорит она. – Они звучат жалко. Теперь у тебя там будет ребёнок. Семья. А я не хочу. Не хочу иметь с тобой ничего общего.

Мне кажется, что воздух из лёгких выбили разом.

– Лера… – я тянусь к ней, уже не думая. – Подожди. Ты же моя жена. Мы столько прошли. Мы… Мы ещё можем что-то исправить. Мы можем хотя бы попробовать. Может быть снова завести ребенка и…

Она смотрит прямо мне в глаза. И в этом взгляде нет ни надежды, ни сомнения. Только решение.

– Нет, – говорит она жестко. – Я не готова ничего исправлять. Ты сделал свой выбор, когда меня не было рядом. Когда я лежала и истекала кровью. Когда решал, чья жизнь для тебя важнее.

Я открываю рот, но она не даёт мне вставить ни слова.

– Когда меня выпишут отсюда, – продолжает она, – я сразу подам на развод.

Глава 20

Охрана ведёт меня по коридору, и это ощущается как почти физическое унижение. Не потому, что держат за руки или толкают. Нет. Просто сам факт: меня выводят из больницы. Меня! Знаменитого хирурга и главу отделения, которого, казалось бы, знает вся Москва!

А вот сейчас я иду к выходу. Почти сам. Почти покорно и смиренно, пока ноги цепляются друг за друга, а в голове до сих пор звучит голос Леры. Спокойный. Холодный. «Когда меня выпишут, я подам на развод».

Эта фраза режет сильнее, чем любой крик. У нее не было срыва, не было истерики, даже слез в глазах почти не было! Она просто поставила точку. Так просто. Даже не дав мне и слова нормально сказать. Не дав объясниться! И именно это не даёт мне дышать.

На улице светло. Слишком светло. Солнце бьёт в глаза, и всё вдруг начинает плыть. Я машинально иду к машине, будто по памяти, будто тело знает дорогу лучше, чем голова. Внутри каша. Нет, не каша. Осколки. Острые, беспорядочные.

Как так вообще вышло?

Я ведь был уверен, что всё будет по-другому. Чётко. Контролируемо. Я привык контролировать. Операционные, смены, людей, решения. Я правда думал, что и здесь всё рассчитал.

Анжела… Я изначально не видел в этом угрозы. Встретились. Старые чувства. Ностальгия. Слабость. Да, слабость, но разве это у меня впервые? Я был уверен, что это ничем для меня не обернётся. Что она уедет. В Сочи. И она сама об этом говорила. Море, тёплый климат, спокойствие. Я думал: хорошо. Я буду помогать. Деньгами. На расстоянии. Без драм.

Я был уверен, что Лера останется моей женой. Что она родит нашего ребёнка. Что мы будем жить дальше. Пусть не идеально, но стабильно. И что она никогда не узнает. Никогда.

Я даже не сомневался в этом. Ни секунды.

А теперь всё не просто пошло не по плану. Всё рухнуло.

Я сажусь за руль, захлопываю дверь, и только тогда понимаю, как сильно дрожат руки.

Завожу машину не с первого раза. Перед глазами кружится, будто я не спал несколько суток. Хотя, так и есть.

Ребёнок.

Эта мысль всплывает внезапно и бьёт под дых.

Ребёнок. В мою смену. В моём отделении. Под моей ответственностью.

Почему Лера? Почему именно она? Почему она упала? Почему всё это случилось именно здесь, именно сейчас?

Я сжимаю руль до боли в пальцах.

Я же должен был всё предусмотреть. Я же должен был быть рядом. Я же врач, чёрт возьми. Завотделением. Я спасал людей ночами, вытаскивал их с того света, принимал решения за секунды. А тут… Не уберёг собственного ребёнка.

Машина трогается, город проносится мимо, но я почти не вижу дороги. Всё внутри крутится вокруг одного: это не может быть просто так. Не может.