Но она смотрит прямо. И в этом взгляде вижу пустоту. Не истерику, не боль даже. А бесконечный поток глубинного презрения ко мне.

У меня в груди будто что-то падает. Воздух становится густым, тяжелым. Я делаю вдох, но он не доходит до легких.

Я до сих пор не понимаю, что значит «ребенка нет».

Как нет?

Неужели все действительно кончено? Неужели он действительно мог погибнут тогда? То падение. Холодный пол. Кровь. Ее бледное лицо. Значит, я опоздал. Значит, пока я решал, пока бегал, пока выбирал…

Мысль ударяет так, что темнеет в глазах. Я опускаюсь ниже, почти на край кровати, колени дрожат. Я хирург, я видел смерть десятки раз, но это другое. Это не абстрактный «плод», не строка в заключении. Это мой ребенок! Наш!

– Нет… – вырывается у меня хрипло. – Нет, Лер. Я не верю. Это невозможно.

Я цепляюсь за слово невозможно, как за последнюю возможность спастись. Потому что если это возможно, если это правда… Тогда мне просто некуда идти дальше.

За спиной в палате раздаются шаги.

Громкие и слишком резкие, чтобы быть просто шагами какой-то медсестры. Я чувствую движение краем глаза, но не поворачиваюсь. Потом раздаются голоса. Шуршание формы. Двое охранников останавливаются в дверях, а рядом с ними стоит медсестра. Та самая, мимо которой я пробегал, когда направлялся к Лере.

– Пожалуйста, пройдемте… – начинает медсестра, но тут же замирает, увидев мое состояние.

Я сижу рядом с Лерой и не могу подняться. Не могу уйти. Как будто если я встану, все окончательно рухнет.

– Я не верю, – повторяю я глухо. – Это ошибка. Так не бывает.

– Савва, – голос Леры ровный, без дрожи, и от этого еще больнее. – Ты должен это принять. Ребенка больше нет. И нас с тобой тоже.

Я резко поворачиваюсь к ней.

– Нет. Нет! Это ложь. Ты просто злишься. Ты хочешь, чтобы мне было больно. Но это не может быть правдой.

Она даже не повышает голос.

– Хватит оправданий. Я не хочу тебя видеть. У тебя будет другая семья. А меня оставь в покое. Когда я выпишусь, я подам на развод, и между нами все будет официально кончено.

Каждое слово, как беспощадный удар.

– Это неправда, – шепчу я. – Я думаю, что ты мне лжешь!

Я резко разворачиваюсь к медсестре в дверях. Она молодая, растерянная, явно не готовая быть свидетелем этих семейных драм.

– Я сейчас же узнаю правду у тех, кто тебя обследовал!

Не проходит и секунды, как я делаю резкий выпад и оказываюсь рядом с медсестрой.

Смотрю на нее жестко. Холодно. Этим своим взглядом, от которого сжимаются жилы у моих работников.

Если эта девчонка что-то знает, она не скроет это от меня. Никак.

– Скажите, – требую я, и в голосе появляется металл. – Это правда? Моя жена потеряла ребенка? Плод мертв?

Она бледнеет. Смотрит на Леру. Потом на меня. Молчит слишком долго.

– Отвечайте, – повторяю я еще более настойчиво.

Ее губы дрожат.

Она собирается что-то сказать, но в последний момент голос срывается.

– Вы хотите, чтобы я тут все разнес?! У меня есть такие полномочия!

– Мужчина, пожалуйста, покиньте палату, – говорит один из охранников, но я не двигаюсь с места.

– Ответьте мне на мой вопрос, и я уйду. Немедленно покину эту палату, – ставлю очередное условие, тараня взглядом медсестру.

Она снова закусывает губу, отводит взгляд, а затем снова его поднимает.

– Мне очень жаль… – наконец говорит она тихо. – Но да. Ваша жена потеряла ребенка

******

Дорогие читатели, представляю вашему вниманию прекрасную книгу нашего литмоба

ПОСЛЕ РАЗВОДА, ЗАБЫТЬ И ЖИТЬ ДАЛЬШЕ

(16+)

Муж нашёл себе любовницу, которая вдвое младше него.

Сын восхитился поступком отца и сказал, что таким мужем я должна вообще гордиться.

Дочка решила держаться от всего подальше и не вмешиваться в разборки родителей.

Я в полной мере ощутила, что значит быть одной на этом свете, когда вокруг тебя полно людей.

И что же мне делать дальше?

Читать далее:

Глава 19

Слова медсестры продолжают звенеть у меня в ушах. «Ребёнка нет». «Ваша жена потеряла ребёнка».

Я едва переставляю ноги, приближаясь к Лере, но кажется, что ноги не слушают меня и я топчусь на месте. Пол уходит из-под ног, пространство плывёт, а внутри разрастается едкая пустота, в которой гулко отдается одно и то же: как… Как это вообще возможно?

Я ведь врач. Я знаю про ошибки. Про человеческий фактор. Про оборудование, про усталость, про дежурства, где люди работают на пределе. Я до последнего убеждал себя, что это недоразумение. Что где-то что-то не так записали, не так посмотрели, не так интерпретировали. Что сейчас я найду врача, узиста, заведующего, и весь этот кошмар, наконец, исчезнет!

Но теперь мне это говорят в лицо.

Не просто какой-то посторонний человек на коридоре! Не бумага, которую могли перепутать!

Это говорит мне медсестра. Здесь. Сейчас.