Сперва Анжела с ее страхами, потом Лера с угрозой выкидыша, ну а потом один за другим тяжелые пациенты. ДТП. Перфорации. Внутренние кровотечения. Приходилось принимать решения на ходу: кого куда, кому срочно в операционную, кого стабилизировать и ждать.

А потом был тот самый пациент. Без вариантов. Либо сразу оперировать, либо потеряем на столе.

Я тогда все равно думал о Лере. Думал вовремя ли выполнит мое поручение Евгения Леонидовна. Доложит ли о результатах.

Я снова не мог быть рядом с Лерой, но был уверен, что делаю все правильно. Что держу ситуацию под контролем.

Контроль. Черт бы его побрал.

Я ускоряю шаг. Сворачиваю к ее палате. Сердце почему-то начинает биться быстрее, хотя сил на эмоции уже почти нет.

Я толкаю дверь.

– Лера? Ты тут? Я пришел…

И замираю.

На кровати лежит мужчина. Незнакомый. С капельницей, с забинтованной рукой. Он смотрит на меня так же ошарашенно, как я на него.

– Простите… – говорю я медленно. – Вы… Вы точно в своей палате?

– Эм… Да, – неуверенно отвечает он. – Меня сюда положили полчаса назад.

Внутри что-то резко обрывается.

Я разворачиваюсь и вылетаю назад в коридор. Злость поднимается волной, смывая усталость. Я почти бегу, не разбирая дороги, снова в ординаторскую. Дверь распахивается с грохотом.

– Куда вы дели Леру Агапову?! – ору с порога. – Почему ее нет в палате?!

Медсестры вздрагивают. Кто-то роняет папку. В комнате повисает напряженная тишина.

И тут вперед выходит Кириллов. Спокойный, собранный, как всегда на дежурстве.

Я еще не знаю, что он скажет, но мне уже не нравится его непоколебимая уверенность во взгляде.

– Савва, – говорит он с таким ровным спокойствием, что у меня внутри все вздрагивает. – Не беспокойся за Леру. Ее перевели в другую больницу.

Глава 14

Меня накрывает не просто злость, а самая настоящая ярость. Она холодная и резкая. Такая, от которой темнеет в глазах и хочется крушить.

– Как перевели? – медленно, с нажимом повторяю я. – Куда перевели? И почему без моего ведома?

Я смотрю на Кириллова так, будто он лично выдернул почву у меня из-под ног.

Как они могли все это провернуть?!

Без моего ведома. Без подписи. Без согласования со мной.

– Савва, – спокойно отвечает он, – теперь она в гинекологии. Ты сам просил, чтобы ее тщательно осмотрели. Главный врач советовалась со мной, потому что я был с Лерой после падения. Мы приняли решение коллегиально. К тому же… Пациентка сама настаивала на переводе.

Слова «сама настаивала» звучат как пощечина.

– Так не делается! – голос срывается, я больше не контролирую громкость. – Это моя пациентка! Моя жена! Я заведующий отделением! Я должен был подписывать документы, передавать историю болезни, контролировать процесс!

– У тебя была восьмичасовая операция, – перебивает Кириллов, и в его голосе нет никакого упрека. Только это его непоколебимое спокойствие, которое бесит до невозможности!

– Решение о переводе в любом случае принимает главный врач. Она его приняла. Мы Леру увезли.

Меня трясет. Не от усталости. Скорее от бессилия.

Я резко вдыхаю.

– Куда? – спрашиваю жестко. – В какую больницу ее перевели?

В ординаторской вдруг становится слишком тихо. Медсестры переглядываются. Кто-то опускает глаза. Это молчание злит еще сильнее.

– Я повторяю вопрос, – говорю медленно. – Куда перевели Леру Агапову? Говорите. Я все равно узнаю это сделав один звонок главврачу.

Секунды длятся вечность. Я будто слышу, как они сменяют одна другую.

Все молчат. Будто думают, что они могут что-то от меня скрывать.

А потом тишина прерывается вздохом одной из медсестер.

– Савелий Александрович, вашу жену перевели в двадцать первую, – говорит она с придыханием, будто боится задохнуться.

Я поворачиваюсь к ней, откинув Веру взглядом победителя.

– Вот так, – холодно говорю я, – и должны отвечать сотрудники моего отделения. Сразу и без лишних вопросов.

Я смотрю на всех сразу.

Сейчас мне не до шуток.

– Меня ближайшие два часа не ждите, – бросаю я и сразу направляюсь к выходу. – Я еду к своей жене.

Дверь за мной закрывается слишком громко.

Я иду к себе быстрым, уверенным шагом. Снимаю халат, переодеваюсь почти машинально. По телу разливается странное беспокойство. Ощущение, будто я в какой-то момент свернул не туда. Черт, если бы я тогда не ушел к Анжеле! Если бы их не положили в одну палату, этих проблем можно было бы избежать!

Я был готов ко всему! Но только не к тому, что Лера потеряет ребенка. Этого не должно было произойти! Не со мной! Не в мою смену! Она вообще ничего не должна была узнать обо мне с Анжелой!

Я хватаю ключи, вылетаю на улицу. Утренний воздух холодный, режущий, но мне плевать. Я сажусь в машину, завожу двигатель.

Нет! Я отказываюсь в это верить. Лера не могла... Не могла его потерять.

И сейчас я должен убедиться, что все это чья-то нелепая ошибка.