Я стою перед зеркалом и затягиваю галстук чуть сильнее, чем нужно. Ткань скользит между пальцами, узел выходит ровным, привычным. Белая рубашка, тёмный костюм. Все, как и обычно.

Сегодняшний день обещает быть непростым. Новая больница, новые люди и новый статус. Я должен быть собран, внимателен. Не позволять лишним мыслям меня отвлекать.

Но они всё равно не дают мне покоя.

Пять лет назад я тоже так стоял перед зеркалом и был уверен, что всё под контролем.

– Савв, – в дверях появляется Анжела.

Сначала только голова, потом она протискивается в комнату целиком. В шёлковом халате, с укладкой и ровным макияжем.

– Доброе утро, милый, - урчит она сладко. - Давай я помогу тебе завязать галстук.

Она тянется ко мне, кладёт руки на грудь, пальцы скользят к узлу, но я тут же отстраняюсь, словно боясь обжечься.

– Не надо. Я сам справлюсь.

Она на секунду застывает, потом улыбается, но улыбка выходит натянутой.

– Ну, как знаешь, – тянет она. – Только ты сегодня не задерживайся, ладно?

Я встречаюсь с её отражением в зеркале, стараюсь сдержать нервный вздох.

– Почему? Мы же вроде ни о чем не договаривала.

Анжела удивленно хлопаем глазками.

– Я нас записала на парный ретрит.

– На что?

– Ретрит, – повторяет она с нажимом, будто я идиот. – Ты что, совсем не помнишь?

– Какой ещё ретрит? – я разворачиваюсь к ней. – Анжела, у меня первый день на новой работе.

Но она только закатывает глаза.

– Господи, Савва. К нам приедут гуру масала-йоги, – говорит она с нарочито важным видом. – У них особая практика. Они привезут целебные травы, их нужно втирать в кожу, чтобы очистить энергетику.

Я чувствую, как внутри поднимается раздражение.

– Ты сейчас серьёзно? – спрашиваю я. – Ты понимаешь, что это звучит неадекватно и даже не имеет никакого отношения к доказательной медицине?!

Она тут же меняется в лице, будто я ее оскорбил. Губы поджимаются, глаза начинают блестеть.

– А, понятно, – тянет она обиженно. – То есть тебе всё равно на моё состояние? И на нашу семью тоже?

– Анжела, – я едва сдерживаюсь, – дело не в этом.

– Конечно, не в этом, – перебивает она. – Всегда работа. Всегда больница. А мы с Владиком, значит, так… фоном?

– Я не говорил этого.

– Но думаешь ты именно так! Или мы тебе вообще не нужны?

Я закрываю глаза и медленно выдыхаю.

Владик.

Ребёнок.

Вот ее главный аргумент, который она вечно выпячивает вперед.

Как хорошо, что у меня сейчас нет времени на разговоры с ней, иначе бы скандала точно было не избежать.

– Я постараюсь успеть, – наконец говорю я. – Хорошо?

– Правда? – она тут же натягивает ту самую довольную улыбку, с которой и заходила в комнату. – Я знала, что ты поймёшь.

Она тут же тянется ко мне, быстро, даже почти дежурно чмокает в щеку и отходит в сторону, наблюдая за моими сборами.

– Мне пора, – бросаю я, надевая часы. – Опаздывать нельзя.

– Только не задерживайся! Не забывай про гуру йоги-массалы! – кричит она мне вслед.

Я выхожу из спальни, чувствуя странное давление в груди. Как будто всё вокруг не на своих местах. Как будто я снова соглашаюсь на что-то, не понимая зачем.

Я быстро собираюсь, надеваю пальто, проверяю портфель.

Работа.

Вот что сейчас важно.

Выхожу из дома, сажусь за руль, заводу двигатель и трогаюсь с места.

Новая работа.

Новая должность.

Главный врач.

Дорога знакомая и в то же время чужая. Я еду знакомиться с персоналом, подписывать бумаги, вникать в процессы, принимать отделения и слушать отчёты. Сегодня мне будут улыбаться, пожимать руку, смотреть с ожиданием и осторожностью.

Машина катится вперёд, город просыпается, мелькают витрины, светофоры, люди с кофе в руках. И вместе с этим в голове всплывает Анжела.

Я думал, что с ней всё получится иначе.

Всё-таки во второй раз. Всё-таки мы повзрослели. У нас появился ребенок.

Так я думал пока мы снова не начали жить вместе.

Первые месяцы она и правда была лёгкой. Смеялась, не требовала, восхищалась. Говорила, что я лучший, самый умный, самый нужный. Мне тогда казалось, что я выдохнул. Что это новая версия нас. Взрослая и спокойная.

Но потом всё вернулось.

Ее претензии, манипуляции, контроль под видом заботы.

С кем был, куда пошёл, почему задержался. Истерики из-за мелочей. Молчаливые наказания. Слёзы, которые появляются ровно тогда, когда ей нужно настоять на своём. Странные увлечения, курсы, гуру, практики, в которые она уходит с головой и тянет меня следом.

Она снова стала той Анжелой, от которой я когда-то бежал. Только тогда всё было проще. Тогда у нас не было ребёнка. Мы могли разойтись, захлопнуть дверь, разъехаться по разным городам и две не общаться.

А сейчас есть Владик.

Мой сын.

И это меня держит.