Евгения Леонидовна появляется в проеме с моей каталкой в руках и здоровой папкой документов под мышкой.

– Передайте мне это заключение пожалуйста, я сама передам его глав врачу, – говорит она, подходя ближе.

Узистка передает ей распечатки, снимки, заключение. Бумаги шуршат, как подтверждение реальности происходящего.

– Я как раз сейчас направляюсь к ней, – говорит Евгения Леонидовна, пролистывая результаты. – У нас будет консилиум по вашему случаю, Лера.

Я вздрагиваю.

Консилиум?

Тот самый консилиум, на котором они будут решать переводить ли меня отсюда.

Я инстинктивно скрещиваю пальцы, будто надеясь, таким образом притянуть удачу.

Пусть только у Евгении Леонидовны получится убедить глав врача и Кириллова, что мне это необходимо! Пусть Агапов ничего не узнает, и они успеют оформить перевод без его участия!

Медсестра кладет в папку очередные документы и везет меня обратно в палату. Коридоры больницы кажутся тише, светлее, спокойнее. Или это просто внутри меня стало иначе. Я держу ладонь на животе.

Осторожно, почти суеверно. Как будто так могу защитить. Как будто он чувствует.

Когда мы заезжаем в палату, Евгения Леонидовна помогает мне перелечь, поправляет одеяло и говорит деловым, почти строгим тоном:

– Лерочка, ты пока побудь здесь. Ни о чем не волнуйся. У нас сейчас будет консилиум по твоему переводу. Я схожу и вернусь.

Я киваю слишком быстро.

– Хорошо… Я буду ждать.

Она задерживается у двери, смотрит на меня внимательно, словно хочет сказать что-то еще, поддержать, но в итоге просто кивает и уходит.

Дверь закрывается.

И я остаюсь одна.

Счастье накрывает волной. Такой сильной, что перехватывает дыхание. Мне хочется смеяться, плакать, молиться сразу. Я снова кладу руку на живот и шепчу еле слышно:

– Я здесь. Я с тобой. Я тебя никому не отдам.

Но радость не бывает чистой. В нее тут же вползает тень.

Савва.

Имя даже в мыслях звучит тяжело. Я зажмуриваюсь. Сердце начинает колотиться быстрее, будто он уже где-то рядом, за дверью, в коридоре, ищет меня.

Я боюсь следующей встречи с ним больше, чем любого диагноза. Боюсь его взгляда, его голоса, его уверенности, что он имеет право быть рядом. Я не хочу его видеть. Не хочу слышать оправдания, обещания, слова про «исправим» и «недоразумение».

Он предал меня. Сделал свой выбор, и я больше не могу быть с человеком, который поставил под угрозу жизнь моего ребенка.

Мысли тянутся, путаются. Время становится вязким. За окном постепенно темнеет. День клонится к вечеру. Я почти не замечаю, как проходят часы. Иногда дремлю, иногда просто лежу, уставившись в потолок, считая вдохи.

Лишь бы он не пришел. Лишь бы не сегодня.

Дверь, наконец, открывается, и я вздрагиваю всем телом. Резко приподнимаюсь на подушках, сердце уходит куда-то вниз от мысли, что сейчас сюда зайдет Савва.

Но, на мое счастье, это оказывается не он.

Евгения Леонидовна входит, закрывает за собой дверь и улыбается. Устало, но как-то тепло.

– Ну что? – вырывается у меня сразу, на одном дыхании. – Что они сказали? Они одобрили перевод?!

Улыбка на губах Евгении Леонидовны становится шире.

– Главврач дала добро на перевод, – говорит она. – В гинекологию. Она считает, что там тебя должны внимательнее посмотреть.

Я замираю.

– Там есть нужные специалисты, – добавляет медсестра. – И тебе в любом случае придется полежать. Организм сильно ослаблен, ты потеряла много крови.

– Когда? – спрашиваю я тихо.

– Завтра. Переводить будут прямо завтра.

Дорогие читатели, сегодня рекомендую новинку нашего литмоба от Ирины Давыдовой

БЫВШИЕ. МЕЖДУ НАМИ МЕТЕЛЬ

(только для читателей старше 18 лет)

Он исчез, вырвав кусок моего сердца, оставив рваную метку, которая истекает кровью долгие годы. Украл мою душу, жизнь — все, что могло быть счастьем. И он так и не узнал о той тайне, что я унесла под сердцем... Тайне, которая разрывает меня изнутри всю жизнь...

Читать далее:

Глава 13

Савва

Я выхожу из операционной, на ходу стягивая перчатки. Голова гудит, спина ноет так, будто по ней прошлись катком. Восемь часов. Восемь долбаных часов без перерыва, без еды, без возможности просто выдохнуть. Глаза слипаются, свет в коридоре режет, в висках тупо пульсирует усталость.

Но мысль одна. Лера.

Мне надо к ней. Срочно. Узнать, что с УЗИ, что с анализами, кто и что видел, какие выводы сделали. Я не могу поверить, что это правда. Не могу допустить, что она действительно потеряла ребенка. Слишком многое тогда рушится. Слишком.

Я иду по коридору медленно, едва заставляя ноги двигаться. В голове всплывает вчерашний вечер. Сумасшедший, бесконечный, будто всевышний специально заставил меня вымотаться в край.