Сперва меня везут на кровь. Холодный стол, жгут на руке, укол, который я почти не чувствую, потому что все внутри сосредоточено только на маленьком лучике надежды внутри.

Потом опять коридор. Бойкий тон Евгении Леонидовны, которая без очереди провозит меня в кабинеты. И вот впереди уже виднеется дверь с табличкой «УЗИ».

Вот тут становится по-настоящему страшно.

Меня завозят в кабинет, где сейчас сидит единственный диагност. Девушка это уже другая. Не та, что была вчера. Она кивает, просит лечь, аккуратно оголить живот. Я послушно выполняю каждое движение, как будто от этого зависит исход.

Гель холодный. И я невольно вздрагиваю от его прикосновения.

– Дышите ровно, – говорит она.

Я киваю и… молюсь. Не словами, а всем существом. Я никогда раньше так не молилась. Но сейчас все иначе. Я сжимаю зубы и про себя повторяю одно и тоже «боже, прошу! Пусть он просто будет жив!».

Врач водит датчиком по животу. Смотрит на экран. Молчит.

Эта тишина невыносимая. Секунды тянутся вечностью.

В голове вспыхивают и гаснут мысли, что если сейчас скажут «нет», я не знаю, как буду жить дальше. Я уже потеряла слишком много. Если и это…

Она вдруг приближает изображение. Что-то быстро печатает. Снова смотрит.

Я не выдерживаю, открываю рот, но не успеваю спросить.

– У меня для вас отличные новости, – опережает она меня.

Я замираю, слушая каждое ее слово, будто мантру.

– Похоже, когда вам делали УЗИ в прошлый раз, у плода был ушиб. Сердце действительно могло биться так слабо, что аппарат его не зафиксировал. Такое бывает. Особенно после травм.

Я не сразу понимаю смысл слов. Они как будто проходят сквозь меня, не задевая.

– Но сейчас… – она нажимает кнопку и поворачивает ко мне монитор, – сейчас все в норме.

Я смотрю. И вижу.

Маленькую точку. Ритм. Движение.

Сердце.

Мое горло сжимается так сильно, что я не могу выдохнуть. Слезы выступают мгновенно. Горячие и неконтролируемые.

– Сейчас плод в норме. – повторяет узистка мягче. – Он будет жить.

А вот и первый лучик надежды для Леры! Но что же будет делать Агапов, если узнает о результатах или все же есть шанс, что не узнает...? Завтра же выложу следуюущую главу!))

************

А пока рекомендую вам заглянуть в новинку нашего литмоба от Алекс Мары

РАЗВОД. ДАЖЕ ЕСЛИ СЕРДЦЕ ПЛАЧЕТ

16+

– Выйди, Вика, и закрой дверь! Неужели не видишь, что я не один?! Если хочешь спать, ляг на диване. Мы с Катюшей здесь надолго. – С этими словами муж подхватывает незнакомку на руки и несёт в нашу постель.

Стою в дверях спальни, ошарашенная и онемевшая. Три года брака, любовь, планы…

Муж знает, что я дома и ко мне пришли подруги, но без стеснения привёл в нашу спальню другую женщину. А меня выгнал.

Читать далее:

Глава 12

Я лежу на узкой кушетке, вцепившись пальцами в край простыни, и боюсь дышать.

Я не верю. До сих пор не верю словам узистки.

Сердце бьется. Мое. Его. Наше.

Слезы текут сами. Стекают по вискам, капают на кушетку и волосы. Но я даже не пытаюсь их остановить. Пусть текут. Ведь это слезы облегчения. Слезы, которые я копила в себе с момента, как услышала страшную новость, в которую до последнего не хотела верить.

А теперь не верю, что все закончилось.

Он жив! Мой ангелок жив.

Внутри что-то распускается, как узел, затянутый слишком туго. Я столько часов жила с мыслью, что потеряла всё. И ребенка, и себя, и будущее. А оказывается… Нет. Оказывается, самое главное осталось со мной.

Теперь мне ничего не страшно. Ни предательство. Ни боль. Ни страхи. Ни одиночество.

Пусть ломается все остальное. Только бы это маленькое сердечко продолжало биться.

– Так… – голос врача возвращает меня в реальность.

Я замираю. Слишком уж серьезный у нее тон. Обычно это не к добру. Я сразу чувствую, как во мне снова все напрягается. Нервы натягиваются в струну, а дыхание становится сбивчивым.

Она смотрит на экран внимательнее, чуть хмурится. Молчит. Эти секунды снова растягиваются, но теперь иначе. Не как ожидание чуда, а как страх снова всё потерять.

– Сердцебиение есть, – говорит она, а я судорожно киваю, будто боюсь, что она передумает. – Плод живой. Но… – это «но» падает между нами с такой тяжестью, что я вздрагиваю.

– Мне не очень нравится картинка, – продолжает она осторожно. – Есть признаки частичной отслойки. Небольшой, но она есть. После травмы это, к сожалению, не редкость.

– Это опасно? – спрашиваю осторожно.

– Это повод для очень внимательного наблюдения, – честно отвечает она. – Вам обязательно нужно в гинекологию. На сохранение. Там посмотрят динамику, назначат терапию. Сейчас главное для вас соблюдать покой и контролировать ситуацию.

Я медленно выдыхаю. Сохранение. Лежать. Ждать. Беречь.

Я согласна на всё.

– Я передам рекомендации главному врачу, – добавляет она. – Думаю, решение о переводе примут быстро.

В этот момент я замечаю движение у двери.