Теперь я не успеваю к ней! Не успеваю сам отвезти ее на УЗИ, постоять рядом, посмотреть на экран, услышать каждое слово врача и проконтролировать ее состояние.

Я делаю глубокий вдох.

Мне нужно к Лере и одновременно нужно туда. Туда, где другой человек сейчас находится между жизнью и смертью.

Я резко разворачиваюсь, в надежде увидеть на коридоре еще кого-то из персонала, как вдруг ловлю взгляд Евгении Леонидовны.

– Вы, – говорю коротко. – Сейчас же отвезите Леру Агапову на повторное УЗИ. Все делайте максимально внимательно. И чтобы никакой самодеятельности, ясно? Как только все будет готово, результат немедленно доложить мне.

Евгения Леонидовна сперва поджимает губы, так словно оценивает важность моего поручения, а затем медленно кивает.

– Хорошо, Савелий Александрович. Я все сделаю.

– Но только лично мне сообщать. Ни через кого-то.

Она снова кивает. Как-то неохотно. Как-будто у нее нет никакого желания выполнять мои указания, а затем решительным шагом направляется к палате Леры.

Я вновь перевожу дыхание перед очередной экстренной задачей.

Ничего, Лера! Ничего!

Я все узнаю, и все исправлю.

***********

Друзья, встречайте новинку нашего литмоба от Веры Рэй

ПОСЛЕ РАЗВОДА. НАШ СЫН НАЗОВЕТ ТЕБЯ ДЯДЕЙ

(только для читателей старшк 18 лет)

Он отказался от нас… Избавился, как от ненужного балласта. Забыл о нашем существовании… Но когда мы стали ему нужны, он снова напомнил о себе. Вот только… Теперь он не нужен нам. А наш сын теперь называет его ДЯДЕЙ.

Читать далее:

Глава 11

Лера

Я лежу неподвижно, будто любое движение может сломать меня окончательно. Внутри разрастается тишина, странная, как после взрыва. Мысли текут медленно, но каждая из них, будто лезвие ножа.

Тело тоже болит. Но это терпимо. Настоящая боль прячется где-то под ребрами. Она разливается медленно, вязко, как что-то ядовитое, и не дает ни вдохнуть нормально, ни уснуть.

Закрываю глаза, но предательство не исчезает. Оно рядом. В каждом ударе сердца.

Я не хочу ни видеть, ни слышать Савву. Даже его имя режет. Еще вчера он был моим мужем, человеком, которому я верила безоговорочно. А сегодня стал человеком, которому больше нет места в моем сердце.

Осознание, что он жил двойной жизнью, выбирал между мной и другой женщиной, спасал не нашу семью, а их, должно было уничтожить меня.

Но нет.

Это больно. Это жжет. Это рвет на части. Но это даже не самое страшное.

Самое страшное лежать вот так, в больничной палате, и не знать. Не знать, что с моим ребенком.

Неведение сводит с ума. Оно хуже любой правды. Потому что в нем живет надежда. Крошечная, болезненная, но живая. А вдруг врачи ошиблись? А вдруг сердце просто не услышали? А вдруг все было слишком быстро, слишком суматошно, и они сделали выводы раньше времени?

Я ловлю себя на том, что считаю удары собственного сердца и будто пытаюсь услышать еще одно – внутри себя. Это глупо. Я понимаю это разумом. Но тело не слушается.

А потом приходит вторая мысль. Гораздо страшнее предыдущей! А вдруг это правда? Вдруг они не ошиблись?

Если это правда, значит, я потеряла все и сразу.

Ребенка. Мужа. Будущее, которое уже начала себе представлять.

И от этой мысли становится так холодно, что я инстинктивно сжимаюсь под одеялом, будто можно согреться, если стать меньше. Я больше не злюсь. Злость требует сил. А у меня их нет. Есть только страх и пустота.

День незаметно перетекает в вечер. Шаги в коридоре становятся тише. Я закрываю глаза, но спать не могу. Стоит мне перестать контролировать мысли, как они тут же возвращаются к одному и тому же.

Если ребенок жив, то я выдержу все. Но если нет…

Слезы текут тихо, беззвучно. Я прикусываю губу, чтобы не всхлипывать. Подушка мгновенно становится влажной. Я плачу навзрыд. Так, будто во мне что-то медленно растворяется.

Часы на стене идут медленно, будто нарочно испытывают мое терпение. Не знаю сколько проходит времени, но вот я вздрагиваю и просыпаюсь от тихого звука открывающейся двери.

– Лера… – слышу голос Евгении Леонидовны в полудреме.

Я открываю глаза с трудом. Голова тяжелая, тело ватное.

– Прости, что разбудила, – продолжает она мягко. – Но у меня есть поручение от Агапова.

Я приподнимаюсь взглядом, не говоря ни слова. Сердце начинает биться быстрее.

– Он требует, чтобы тебя отвели на повторное УЗИ. И как можно скорее.

Я нервно сглатываю. Уже сейчас? Так скоро?

Евгения Леонидовна подходит ко мне и помогает пересесть на каталку.

В груди разрастается тревога. А что если результаты первого УЗИ подтвердятся? Что если конец на самом деле?

Я стараюсь вдохнуть побольше воздуха и вообще не думать не о чем.