Володя зашел в свой рабочий кабинет и первым делом открыл справочник предприятий Москвы. В частности, его интересовала швейная промышленность. Он вел пальцем по мелким строчкам и отмечал простым карандашом, куда позвонит в первую очередь. К обеду побеспокоил семь фабрик, прежде чем услышал заветное – да, такая гражданка здесь работает.

От волнения сердце застучало в ушах.

«Как поступить? Перезвонить, когда она будет на рабочем месте, или приехать в конце рабочего дня к воротам фабрики и просто ждать ее?».

Он ходил туда-сюда по кабинету, прикусив кончик карандаша. Бросил его на книгу, сел, чтобы изучить отчеты по изготовлению нефтяного сольвента и толуола. Но тут же снова подскочил, решил ехать на «Первомайские зори», чтобы с глазу на глаз поговорить с директором, а если повезет, то с самой Зоей.

Володя подошел к двери кабинета, резко открыл ее и оказался в коридоре. Он обомлел. В нескольких метрах от него шла она в красном пальто и черном берете, изучая таблички на других дверях. Зоя ничего не замечала вокруг – настолько была сосредоточена поисками, а он уже любовался ее темными косами.

Володя прислонился к дверному косяку в позе «вот так сюрприз». Когда она увидела его, ее глаза и рот округлились от удивления. Подошла к нему быстрым шагом, посмеиваясь, явно довольная собой.

– У меня получилось! – просияла она. – Я тебя нашла!

– Теперь-то я тебя никуда не отпущу! – он притянул Зою к себе, и ее лицо исчезло в складках его пиджака.

***

В ботаническом саду желтые листья с легким шелестом опадали и стелились уютным ковром. Воробьи и голуби радовались теплой осени и возможности выпрашивать крошки у прохожих в этот солнечный день. Зоя с Володей устроились на лавочке, каждый рисовал что-то в своей папке для бумаг.

– Адрес химического завода мне дал один попутчик, он тоже работал на нефтехимическом комбинате в Тобольске, ехал с вахты. Написал мне его на бумажке, и я чуть ее не потеряла! Записка упала на асфальт, и ее понесло ветром. Я за ней. Едва успела поймать у дороги, – смеялась Зоя, шурша карандашом по бумаге. – А на заводе меня не хотела пропускать ваша дежурная, но когда узнала, что я ищу возлюбленного, с которым случайно разлучили обстоятельства, не смогла устоять от этой трогательной истории. Хотела проводить меня лично, да не смогла оставить пост.

Володя улыбнулся из-за слова «возлюбленный» и даже немного смутился, его глаза подернула поволока. Что может быть слаще понимания того, что твоя любовь взаимна?

– Зинаида Григорьевна у нас такая.

Зоя развернула к нему свой лист:

– Посмотри, это ангел с позолоченными крыльями, – она показала свой эскиз для детской броши, – он держит в руках жемчужину, он принёс дар – символ надежды на выздоровление. А у тебя что?

Володя снова улыбнулся, и Зоя засмотрелась на маленькую ямочку в уголке его рта.

– У меня плетеное из серебряных прутиков гнездо, а в нем два аиста. В гнезде яичко, которое они высиживают. Брошь будет символизировать любовь родителей к ребенку, говорить о важности семьи, верности и заботы.

– Да, – согласилась Зоя, задумчиво прикусив кончик карандаша, – отверстие в жемчужине хорошо сядет на штифт для фиксации.

Они продолжили рисовать.

– Смешно сказать, но я снова ушла из дома. Как в тот день, когда мы первый раз встретились под дождем.

– Что опять случилось?

Зоя помолчала, а потом махнула рукой. Не хотелось снова вспоминать пережитое.

– Неважно, все одно и то же… Самое неприятное касается Бурана.

– М? – на лицо Володи набежала тень.

– Его пришлось усыпить из-за старости, – ее голос дрогнул, и Володя обнял ее за плечи. – Ладно тебе… Я уже смирилась и отплакала.

– Он был верным псом.

– Да.

– Как тебе нравится рабочее место на фабрике?

– Пока разбираюсь. Новый коллектив, другие правила работы.

– Ты справишься!

– Надеюсь…

Они продолжили рисовать и некоторое время молчали.

– Покажи, что у тебя получилось? – попросила Зоя.

Володя снова развернул ей рисунок.

– У меня здесь кулончик-ракушка и внутри жемчужина.

– А у меня кулон в виде объемного сердца из металла, оно будет украшено вот такими причудливыми узорами. Внутрь обязательно нужно будет положить жемчуг. Вот сюда, – она постучала карандашом по бумаге, – он будет свободно в нем передвигаться и символизировать биение сердца. Оно бьется и борется за жизнь. Но можно использовать не только как брошку или подвеску, но и как булавку для детской шапочки, – она немного помолчала. – Ты мне когда-нибудь расскажешь, почему тебя интересуют детские ювелирные украшения?

– Долгая история, – Володя напрягся. – На улице шумно, не хотелось бы перекрикивать рев машин. Приходи ко мне в выходные, расскажу за чашкой чая, – он встал с лавочки и убрал папку с эскизами в дипломат. – Уже вечереет, стало прохладно. Идем. Я провожу тебя до общежития.