– Мишенька, ты не переживай так за меня, я уже привыкла к ее выходкам, Зоя иногда бывает несправедлива, – мать сидела за столом в гостиной. – Много выдумывает и клевещет на меня. Обвинила меня, будто я специально испортила ее платья! Зачем мне это делать? Я только хотела помочь. Но я не обижаюсь, дочь все-таки! Если она снова выбросит номер с уходом из дома, оболгав меня, у нас с тобой уже есть отработанный план действий. Не так ли? Уловка с сердцем меня еще ни разу не подводила, – она рассмеялась.

– Спасибо, Исталиночка Васильевна, – Миша, до этого развалившийся на диване перед телевизором, подскочил к будущей теще и звучно чмокнул ее в руку. – Мое почтение!

– Ты – моя радость, Мишенька! Лучшего зятя не найти. Целеустремленный, красивый, статный! При деньгах!

– Зоя говорит, что вы переписали наследство на сына подруги. Это правда?

– Пока нет, но… Если она не прекратит вести себя по-хамски – придется. Думаю, быстро прибежит обратно, когда жить станет негде. Какой достаток может быть от ее профессии? Обслуживает потребности других людей! Тьфу! Будто рабыня.

– Исталиночка Васильевна, что за парни приходили к Зое? Вы вчера начали рассказывать.

– Химики какие-то с нового комбината, насколько я поняла…

Зоя тихо вернулась в комнату, не дослушав их беседу, и закрыла дверь на защелку.

Утром Исталина Васильевна, поднявшаяся к ней с подносом с румяными блинчиками и чаем, обнаружила только открытую дверь и пустую комнату: дочь исчезла.

Глава 26. В мастерской детского счастья

Москва, 1985

Ранним утром, до начала рабочего дня Володя паял брошку из серебра для девочки Анжелики, страдающей неизлечимой болезнью. Всю жизнь она проводила в бинтах, которые прятали не зарастающие кровоточащие раны. С нее в буквальном смысле слазила кожа, такая же хрупкая, как крылья нежной бабочки. «Буллёзный эпидермолиз», – вздохнула мать девчушки, когда обратилась к нему за помощью, узнав от коллег о хобби нового начальника цеха. Принесла ему перламутровый шарик, который однажды нашла на берегу Черного моря, и попросила сделать что-то для ее малышки. Она верила, что белоснежный минерал принесет ее дочери радость, везение и, кто знает, может быть, выздоровление. А вдруг!

Володя склонился над рабочим столом, выплавляя из кусочка серебра ажурное крылышко. В мыслях же он шел по старинной улочке Тобольска, где они с Зоей выгуливали ее коричневого хаски. Прошел уже месяц, как он переехал в Москву, но до сих пор думал о ней, иногда даже злился.

«Неужели я ей безразличен? Могла бы прийти на перрон и объясниться…», – он хмурился, работая над мелкой деталью. – «А если что-то случилось? Вдруг ее сбила машина, а я эгоистично думаю о том, что просто ей неинтересен? Надо позвонить в «Дом быта»! Почему я не сделал этого раньше?». Он посмотрел на часы – в Тобольске уже начался рабочий день. Выключил паяльник, газовую лампу и вышел в коридор: Московский нефтеперерабатывающий завод арендовал для него однокомнатную квартиру на Патриарших прудах.

Он поднял трубку с телефонного аппарата с дисковым номеронабирателем и позвонил на коммутатор.

– Вторая слушает, – ответила телефонистка городской станции.

– Девушка, межгород, пожалуйста. Соедините с «Домом быта» в Тобольске.

– Перезвоню, когда соединю. Ожидайте.

Володя положил трубку и с волнением крутился возле столика. Еще мгновение, и он услышит ее голос!

– Вот болван! – он провел рукой по волосам и попытался успокоиться. Оперся на стену, скрестил на груди руки и теперь хмурил брови, глядя на свое отражение в зеркале.

Раздался звонок. Володя подскочил к аппарату, вытер влажные от волнения ладони о черный рабочий фартук, прокашлялся.

– Алло?

– Дом быта, – сонно представился мужской голос на другом конце провода.

– Здравствуйте, вас беспокоят из Москвы. Я хотел бы поговорить с Зоей Кремлевой, со швеей-закройщицей.

– Хм-м… – послышался задумчивый голос. – Вы со швейной фабрики звоните? Она же несколько недель назад уволилась и, я так полагаю, уехала в столицу, так как ей предложили рабочее место… Ох уж эта Владлена Михайловна! Ценные кадры у нас переманивает!

– Нет, я не со швейной фабрики.

– Гражданин, я уже сказал, она у нас больше не работает.

– Подскажите название того предприятия, куда ее пригласили! Пожалуйста…

– Нет. Этого не могу сказать, конфиденциальная информация. До свидания.

Связь разъединилась, и Володя посмотрел в замешательстве на трубку, а потом положил ее на рычаг.

«Зоя в Москве? Но где?».

Он поднял глаза на зеркало, подвешенное над телефонным столиком. Рот медленно растягивался в улыбку. В груди затрепетали крохотные крылышки надежды найти ее.

***

– Рада вас видеть, Зоя Ефимовна. Хорошо, что вы откликнулись на мое предложение. Присаживайтесь, – Владлена Михайловна показала ей на стул возле своего письменного стола.

Зоя аккуратно села на краешек.