Хотя какая разница? Я калека. Обуза. Развалина, которую приходится носить на руках и кормить с ложечки. Какой женщине нужен такой мужчина?

Злость вернулась, привычная, удобная, как старый доспех. Я вцепился в нее, спрятался за ней от всего остального, от страха, от отчаяния, от этого непрошеного влечения к той, которая мне не подходила ни по одному параметру, но была желанна до какой-то странной, фантомной боли в паху.

- Может, почитать вам что-нибудь? - спросила она.

Я посмотрел на нее и почувствовал, как губы сами растягиваются в усмешке. Почитать. Ну-ну. Сейчас посмотрим, как быстро ты заскучаешь и начнешь зевать.

- В моей комнате, на полке у окна, стоит книга. Толстая такая, в коричневом кожаном переплёте. Принесёшь?

Она кивнула и ушла, а я откинулся на спинку кресла, предвкушая ее разочарованную мордашку, когда она поймет, что это не любовные романы и не сборник баллад. «Трактат о военном искусстве». Скукота смертная для любого, кто не связан с армией. Через пять минут она начнет зевать, через десять придумает повод закрыть книгу, а через пятнадцать...

Она вернулась, села на скамью и открыла книгу.

- «Война есть путь обмана», - начала читать вслух.

Голос у нее оказался очень приятным и читала хорошо. Не спешила, не медлила, не запиналась. Правда, иногда произносила слова с какими-то странными интонациями, не похожими на местные. Иномирянка, вспомнил я слова Аррана. Из другого мира. Это объясняло и легкий акцент, и манеру держаться, и полное отсутствие страха передо мной.

Она читала, а я слушал и ждал, когда же ей надоест. Но она не останавливалась. Более того, она вдруг замолчала на середине абзаца и спросила:

- То есть... победа определяется еще до начала боя?

Я приподнял бровь. Она поняла? Действительно поняла смысл написанного?

И она продолжила. Читала, спрашивала, слушала мои объяснения. Не зевала, не скучала, не делала вид, что ей интересно. Ей действительно было интересно, я видел это по ее глазам, по тому, как она наклоняла голову, обдумывая очередной абзац, по тому, как хмурилась, когда что-то казалось ей непонятным.

Солнце ползло по небу, тени удлинялись, а мы все сидели под деревом и разговаривали. Не о моей болезни, не о моей беспомощности, не о том, встану я когда-нибудь на ноги или нет. О войне. О стратегии. О людях, которыми мне доводилось командовать.

И, удивительное дело, сейчас я чувствовал себя не калекой. Не обузой. Не развалиной. Просто человеком, который разговаривает с другим человеком о вещах, которые интересны им обоих.

- Ты странная, - сказал, когда она закрыла книгу.

- Возможно, - Джульетта улыбнулась и откинула голову, глядя на небо сквозь листву. - Знаете, что я думаю? Это начало прекрасной... вражды.

Я хмыкнул. Почти засмеялся, впервые за... я даже не помнил, за сколько времени.

- Посмотрим.

Она улыбалась, щурясь от солнца, и я вдруг поймал себя на мысли, что хочу видеть эту улыбку снова. И снова. И снова.

Опасная мысль. Очень опасная. Но отогнать ее почему-то не получалось. А еще очень хотелось поцеловать эти мягкие губы. До дрожи внутри, до учащенного сердцебиения. Какие они на вкус? Застонет ли она, если я прикушу ее нижнюю губу? Ответит ли?

Во рту все пересохло, кровь бурлила и стучала буквально во всем теле. Джульетта повернула голову в мою сторону, заметила мой взгляд.

- Что? Вам плохо?

О, да, милая! Мне очень плохо и твои губы очень бы помогли… Но ответил:

- Подай мне воды, жажда замучила.

И не стал уточнять, что за жажда.

Ну и два интересных арта). На первом то, как выглядит Юля, на втором - как ее видит генерал)). Специально помещу оба арта рядышком)), для сравнения)

Глава 21

Генерал Верн Эверли

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в золотисто-розовые тона, когда Джульетта предложила поужинать прямо здесь, в саду. Я не стал возражать. Признаться честно, возвращаться в постылую спальню не хотелось совершенно. Там пахло болезнью, травами и моей собственной беспомощностью. А здесь повсюду стоял аромат лета и жизни.

Рыжая девчонка, Рози, принесла поднос с едой. Мне достался все тот же поганый бульон, но в этот раз к нему прилагались целых пять кубиков сухариков. Прогресс, ничего не скажешь. Скоро, глядишь, и до настоящей еды дело дойдет. Вроде манки с комочками.

Джульетта получила тарелку с тушеными овощами, от которых поднимался ароматный пар. Я старался не смотреть на ее еду и сосредоточился на своем бульоне, который на вкус был примерно таким же пресным, как и выглядел.

- Вкусно? - спросила она с невинным видом.

- Великолепно, - процедил я сквозь зубы и слова, и бульон, пытаясь донести вторую ложку до рта и не расплескать половину содержимого.