Руки все еще дрожали, но уже меньше, чем утром. Или я просто привыкал к этому унижению, адаптировался, как солдат адаптируется к окопной жизни. Делаешь то, что должен, и не думаешь о том, как это выглядит со стороны.

Джульетта ела молча, деликатно отвернувшись к цветущему кусту, словно он представлял для нее невероятный интерес. Давала мне возможность справиться с едой без свидетелей. Я не знал, злиться на это или быть благодарным. Выбрал не думать об этом вообще.

Когда миска опустела, а солнце окончательно спряталось за деревьями, вернулись конюхи. Подхватили меня вместе с креслом, понесли в дом. Я молчал всю дорогу, стиснув зубы так, что заныли скулы. Смотрел на стену, на потолок, на что угодно, только не на людей вокруг.

Уложили в постель. Джульетта поправила одеяло и отступила к двери.

- Сейчас придет лекарь, - сказала негромко. - Я подожду снаружи.

Кивнул, не глядя на нее. Дверь закрылась, и почти сразу открылась снова, впуская Дорфа с его вечно кислой физиономией и сумкой, полной склянок.

Лекарь проделал обычные манипуляции: что-то пошептал над моей головой, провел руками вдоль тела, нахмурился, глядя на затягивающиеся раны. Я ждал, когда он закончит и уберется, но Дорф не торопился.

- Господин генерал, - начал он, понизив голос и оглянувшись на дверь. - Позвольте сказать вам кое-что важное. Это касается вашей... сиделки.

- Говори, - буркнул я, хотя внутренне уже напрягся.

- Эта женщина... она не та, за кого себя выдает. Я проверил ее магический фон. У нее нет целительского дара, вообще никакого, но при этом ваши раны затягиваются с невероятной скоростью. Это невозможно объяснить естественными причинами.

Я молчал, ожидая продолжения.

- Думаю, - Дорф ещё больше понизил голос, - она владеет какой-то темной магией. Возможно, запретной, кровной. Иначе как объяснить то, что вы очнулись после того, как все признали вас безнадежным? Как объяснить столь быстрое заживление ран?

- Ты хочешь сказать, что она колдунья? - спросил я ровным голосом.

- Я хочу сказать, что вам следует быть осторожнее, господин. Неизвестно, какие у нее истинные цели. Генерал Траффард мог по незнанию привести в ваш дом... - он запнулся, подбирая слово, - ...опасную особу. У вас множество недругов, вы прекрасно это знаете.

Злость поднялась откуда-то из груди, горячая и острая.

- Вон, - сказал тихо.

- Господин?

- Я сказал - вон. Убирайся. И если еще раз услышу от тебя подобную чушь, вылетишь из этого дома раньше, чем успеешь закончить свои драгоценные заклинания.

Дорф побледнел, попятился к двери и выскользнул, не сказав больше ни слова. Я остался один, глядя в потолок и пытаясь усмирить бешено стучащее сердце.

Шпионка. Колдунья. Враг, прикидывающийся союзником.

Я не верил в это. Нет, не так. Я не хотел верить. Но где-то в глубине сознания засело сомнение, маленькое и ядовитое, как заноза от рубан-травы под ногтем. У меня много врагов. Были те, кто хотел моей смерти, кто радовался моему ранению, кто надеялся, что я никогда не встану с этой кровати. Что, если один из них подослал девчонку? Что, если все это, забота, внимание, прогулки в саду, разговоры о военной стратегии, что, если все это часть какого-то плана?

Арран привез ее с аукциона. Рабыня. Иномирянка. Женщина без прошлого, без связей, без возможности проверить ее слова. Идеальное прикрытие для шпиона.

Но ее глаза... запах... То, как она смотрела на меня там, под деревом, когда поправляла плед...

Дверь открылась, и Джульетта вошла в комнату. Волосы у нее были чуть влажные, видимо, успела ополоснуться, пока лекарь занимался мной. Мелкие завитки прилипли к шее, к той самой шее, к которой хотелось прижаться губами и вдохнуть запах ее кожи, утонуть в нем, забыть обо всем остальном. Быть может, это и есть часть вражеского плана? Возможно, ее прислали соблазнить меня и выведать… Она наверняка использует какие-то зелья, афродизиаки! И эти губы… шея…

Я одернул себя. Резко, почти грубо. Какого форха? Она может быть врагом. Она может быть здесь, чтобы убить меня. А я думаю о ее шее и о том, какова на вкус ее кожа? Глупец!

- Как вы себя чувствуете? - спросила Джульетта, подходя к кровати.

- Нормально, - отрезал я более сухо, чем намеревался.

Она чуть нахмурилась, уловив перемену в моем тоне, но ничего не сказала, вместо этого подошла к столу и взяла какую-то склянку.

- Это масло, - объяснила. - Перед сном хочу сделать вам расслабляющий массаж. Поможет улучшить кровообращение и снять напряжение в мышцах, которые вы сегодня перетрудили. Сможете перевернуться на живот? Я помогу.

Массаж. Ее руки на моем теле. Ее пальцы, скользящие по коже. Внутри все сжалось и заныло в предвкушении. Боги! Я противен сам себе!

- Обхватите меня за плечи, - она подошла ближе, и я почувствовал ее аромат, тот самый, от которого мутилось в голове.

Я сделал, как она сказала. Ее плечи казались узкими, хрупкими под моими ладонями. Мы вместе перекатили мое непослушное тело на живот, и я уткнулся лицом в подушку, стараясь дышать ровно.