Она наклонилась, и её губы вновь нашли мои в глубоком, влажном, всепоглощающем поцелуе, в котором смешались родство, расчёт, страсть и тень нового, только что заключённого договора. В полутьме комнаты, под потрескивание дров, продолжался наш странный, извращённый и взаимовыгодный союз.

Следующий день начался с примерки новых шмоток от академии.

Комната в гостевых покоях была залита ровным утренним светом. Я стоял посредине, чувствуя себя неловко, как подросток перед первым балом, если бы на балу готовились препарировать мандрагору.

Лариссэ же вилась вокруг меня с энергией феи-персонального портного. В её руках были не тряпки, а символы моего нового, навязанного статуса.

— Держи, — она протянула мне свёрток из грубой, но добротной ткани. — Штаны. Не смейся. На факультете это считается стильно и кожаный пояс к ним, рубашка хм... Без рукавов и жилетка, как-раз под свои четыре руки.

Я развернул. Штаны были из плотной зелёной шерсти, цвета лесной чащи после дождя. Неяркие, практичные, с множеством глубоких карманов по бокам и на бёдрах — для семян, образцов, может, парочки спасшихся от опытов лягушек. Я натянул их.Рубашка и жилетка сидели… на удивление хорошо. Не стесняли движений.

— Подогнала по меркам с того твоего рванья, пока ты был в отключке. — самодовольно сообщила Ларисса, закладывая руки за спину и критически оглядывая меня с ног до головы. — Неплохо. Теперь главное.

Она взяла со спинки стула мантию. И тут я не смог сдержать лёгкого выдоха. Она была… прекрасна в своей специфичности. Не тяжёлый бархат магов-элементалистов и не чёрный шёлк некромантов. Это была плотная, мягкая шерсть того же лесного оттенка, но с тонкой серебристой вышивкой по капюшону и подолу. Узоры изображали не драконов или руны, а стилизованные побеги, колосья и спирали роста — священные символы факультета Магической Ботаники. Капюшон был просторным, с длинным «клювом», который в дождь можно было натянуть на мой длинный череп, чтобы не намочить… хм, вероятно, лысину.

Широкие рукава куда без проблем, помещались твои руки.

— Ну что, примерь, наш юный дендролог, — Ларисса не смогла скрыть ухмылки.

Я накинул мантию на плечи. Ткань легла ровно, тяжеловато и солидно. Она доходила почти до щиколоток, и когда я надел капюшон, мир по бокам сузился, создавая уютное, сосредоточенное пространство.

— Идеально, — заявила Ларисса, хлопая в ладоши. — Прямо хрестоматийный образ. Не хватает только засохшего листа мандрагоры за ухом и вечного запаха удобрений.

— За удобрениями дело не станет, — фыркнул я, разворачиваясь перед большим зеркалом в резной раме. Отражение смотрело на меня тремя недоверчивыми глазами. Зелёный цвет… он странно гармонировал с моей темно-синей и теперь уже с небольшим зелёным отливом кожей. Делал меня не таким чудовищным. Более… естественным. Как мох, проросший на старой каменной глыбе. «Ботаник». Слово, которое ещё вчера было бы оскорблением, теперь звучало как титул. Какая ирония...

— Ну как? — Ларисса подошла сзади, обняла меня за талию и прижалась щекой к спине, глядя на наше общее отражение. — Нравится?

Я покрутил перед зеркалом, оценивая, как ткань ложится по движению, как серебристая нить ловит свет.

— Зелененькая… — сказал я наконец, и в голосе моём прозвучало неожиданное для меня самого удовлетворение. — Мне нравится. Не бросается в глаза. В этой штуке можно спокойно сидеть в библиотеке натянув капюшон, и тебя примут за усердного, ничем не примечательного студента, ворочающего фолианты.

— Именно! — воскликнула Ларисса. — Ты теперь не монстр из катакомб. Ты… — она сделала паузу для драматического эффекта, — …студент-ботаник Базель ази Дахака. Слегка эксцентричный, с необычной внешностью (спишем на редкую наследственную магию), поглощённый изучением чужеродной флоры. Самый скучный человек на свете.

Я повернулся к ней, и на моём лице расплылась медленная, хищная улыбка.

— Самый скучный. До поры до времени. А эти карманы… — я похлопал по просторным карманам на бёдрах, — …в них поместится много чего интересного. Не только семена.

Лариссэ засмеялась, поняв намёк.

— Вижу, амплуа тебе по душе. Ну что ж, господин ботаник, — она сделала реверанс, пародируя придворные манеры. — Ваши лабораторные крысы, то есть, споры, ждут не дождутся. Не подведите нашу академию.

— Да самое главное ,— она прилепила значок первого курса мне на грудь.— и еще, — она достала перстень.

— Это теперь принадлежит тебе, безземельный аристократ. — надевая мне на третий палец правой руки баронский перстень , без гербовой печати.

—Нам надо будет , как закончишь с очисткой, зайти в канцелярию академии.

Я ещё раз глянул в зеркало. Да. Это была новая шкурка. Новая маска. И под этой маской из зелёной шерсти с вышитыми побегами никто не ожидал найти колдуна Бездны. Что ж, пусть думают, что я весь в своих растениях. Мне только на руку.