Меня вёл главный целитель Академии, старик с лицом, как у высушенной груши, и глазами, полными профессиональной усталости и скрытой брезгливости. Он шёл на шаг впереди, его белые мантии шуршали по отполированному каменному полу, а я, в выданном мне простом, но чистом одеянии студента-кандидата и с холодным значком на груди, плелся следом. Наш маршрут был продуман: от лазаретов к учебным корпусам, от общежитий к столовым. Мы вытягивали заразу.

Хоть управляющий росток — то самое «сердце» Мантид — я и уничтожил, вырвав его кристалл, зараза не исчезла. Споры, микроскопические семена чужого мира, остались. Они дремали в телах заражённых, висели в воздухе не проветренных залов, оседали тончайшей золотистой пылью в складках одежды, на страницах книг. Сами по себе они были вялы, пассивны. Чтобы прорасти и превратить носителя в лозу, им требовались недели, а то и месяцы. Но времени у Академии не было. Страх — отличный мотиватор.

Моя методика была проста до безобразия и пугающая для наблюдателей. Я останавливался в указанном месте — будь то переполненный лазарет, где на койках лежали синие от холода стазиса студенты, или шумная столовая, застывшая в немой панике. Закрывал глаза, погружаясь в себя, и разворачивал своё поле. Не грубое, как против лоз, а тонкое, как паутина. Я искал не живые существа, а крошечные искры чужеродного присутствия — ту самую золотую «пыль». А потом просто… вытягивал. Силой воли, подкреплённой моим целительным ядром и телекинезом. Со свистом невидимого ветра споры стягивались ко мне со всех уголков помещения, образуя над моей ладонью мерцающий, зловеще красивый золотой шар. Я сжимал кулак, и пламя,голубого цвета , пожирало его без остатка. Всё. Воздух становился стерильно-чистым, почти безвкусным. Люди вздыхали, не понимая, что только что избежали участи стать удобрением для агрессивных растений.

Именно во время этих бесконечных переходов, пока старый целитель бормотал что-то о карантинных протоколах, я и осознал подлинный масштаб этого места. Я даже и не думал, что Академия такая огромная.

Мои семь лет прошли в крошечном, грязном мирке катакомб — среди бутылей, трупов и боли. Академия над моей головой была для меня просто словом, источником страданий и бесконечного потока «материала». Теперь же я видел её.

Это был не комплекс зданий. Это был целый город, высеченный из горы и отлитый из магии. Мы шли по бесконечным залам, где готические окна пропускали свет, окрашивая пол в витражные узоры. Проходили через внутренние дворы, засаженные экзотического вида деревьями, чьи листья шелестели от любого сквозняка. Поднимались по винтовым лестницам, которые, казалось, вели прямо в небеса, и спускались в просторные, гулкие залы с потолками в семь метров высотой, где на стенах фрески изображали эпические битвы магов с драконами.

И везде — жизнь. Она гудела, как гигантский улей. Молодые, напуганные, амбициозные, надменные лица. Неофиты в простых серых мантиях, с горящими глазами, теснились у досок объявлений. Студенты постарше, с цветными капюшонами, обозначающими факультеты, деловито сновали с книгами в руках. Магистры в богатых одеяниях с важным видом вели семинары в открытых галереях. Слуги, торговцы, ремесленники, стража… Целая экосистема.

— Два набора в год, — отрывисто, словно отвечая на мои немые мысли, сказал целитель, когда мы пересекали очередную площадь, где группа первокурсников робко пыталась приручить шаровую молнию. — По пять-шесть тысяч неофитов. Отбор строгий. Учат от пяти до восьми лет, в зависимости от специализации и… таланта.

Я мысленно прикинул. Пять тысяч человек, дважды в год. Обучение минимум пять лет… Получалось, что в стенах Академии в любой момент времени училось, работало и жило от пятидесяти до восьмидесяти тысяч душ. И это только магов... А мне на стол попадало за год от силы человек шестьсот .... капля в море...Это был не кампус. Это был мегаполис. Город знаний, амбиций и интриг.

И я, Базель Ази Дахака, бывший житель подземелья этого города, теперь ходил по его парадным залам как живой фильтр, как ходячее противоядие. Ирония была настолько горькой, что я чуть не рассмеялся вслух. Они боялись меня, ненавидели, видели во мне чудовище. И при этом их жизнь теперь зависела от моей ежедневной, рутинной работы. От моей готовности протянуть руку и собрать в ладонь ту самую золотую пыль, что могла превратить их величественный город-улей в цветущий, ужасающий сад Мантид.

Лариссэ конечно шпионит за мной, но это даже к лучшему , лучше известный шпион, чем не известный. Инквизитор закрыл катакомбы походу надолго, уж больно маги в них потеряли берега в торговле душами и эссенциями. Тогда в подвале я удачно подвернулся ректору и он умело все скинул на Галена и Мация. С серьезными призывами академии придется завязать , а эссенцию я могу и без стола вытягивать ... Я им нужен. Да и Астарот советовала остаться в академии... Решено , попробую пожить среди людей , а там видно будет...