Поскольку приближалась ночь и казалось, что Вин не появится из своего кабинета, я собрала всё необходимое для душа и побродила по обширным апартаментам, пока не нашла главную ванную. Бросив всё на мраморную столешницу, я потянулась, чтобы покрутить латунные ручки в душе. И хихикнула, когда заметила, что рычаги похожи на маленькие лебединые головы. Эстетика богатых людей была одновременно и ужасной, и восхитительной.

Хмыкнув, я шагнула в душ. Вода журчала в трубах, но нагревалась быстро. Я закрыла глаза и попытался смыть с себя воспоминания о предыдущей встрече с Колетт. Не было никаких сомнений, что мне нужно собраться с силами, потому что битва только началась. Теперь, когда день подходил к концу, мои сомнения накапливались.

Я устала. Изнеможение причиняло душевную боль и заставляло подвергать сомнению каждый шаг, который привёл к этому моменту. Пути назад уже не было, но идти вперёд было невыносимо.

Я позволила воде омыть меня и попыталась снять напряжение в шее и плечах. Напевая, позволила своим мыслям унестись вдаль, мысленно перечисляя потенциальные возможности трудоустройства в Бухте и её окрестностях. Не уверена, что смогу эмоционально пережить возвращение в пекарню, где выросла. Хотя было бы неплохо посмотреть, что изменилось с тех пор, как моя мать оставила карьеру. Последний раз, когда я помню её улыбающейся, был именно в этой пекарне. Пусть она была очень эмоциональной и непредсказуемой, ей всегда удавалось держать себя в руках и скрывать свои более болезненные черты, когда по локоть погружалась в тесто.

Трубы снова заскрипели и зазвенели, когда я выключила воду. Открыв стеклянную дверцу и выйдя из душевой, я замерла и прислушалась. Мне показалось, что под моими ногами раздался тихий шёпот. Я посмотрела на плитку, выложенную на полу, и поёжилась, закутываясь в большое полотенце. Я не могла сказать, действуют ли на меня рассказы Уинни о призраках, но готова поклясться, что песня, которую я напевала несколько минут назад, доносилась до меня сквозь пол. Я скорчила гримасу и прижалась ухом к стене. Но как только коснулась прохладного мрамора, звук исчез. Я списала это на душевное истощение и перевозбуждение.

Я сделала свой обычный ритуал ухода за кожей и почистила зубы. К тому времени, как закончила, я изо всех сил старалась держать глаза открытыми.

Свет в комнате был приглушен, а на диване лежали одеяло и подушка. Я заглянула в комнату Уинни. Она свернулась калачиком, прижимая к себе розовую мягкую игрушку, которая раньше была в гостиной. Я была застигнута врасплох внезапным приливом слёз к моим глазам и клубком эмоций, застрявшим в горле.

Моя сестра была лишена возможности переживать такие простые и спокойные моменты, как этот, что казалось несправедливым.

Я прошептала: «Сладких снов» и отправилась устраиваться на диване. Я понятия не имела, Вин ли нашёл для меня одеяло и подушку. Если и так, то не собиралась его благодарить. В комнате, где он заперся раньше, всё ещё горел свет. Вероятно, у него накопилась куча дел, поскольку последние пару недель Вин занимался нашими брачными договорённостями и общением с матерью. Вин неустанно трудился на работе, которую ненавидел, и это делало его лучшим человеком, чем большинство других.

Мне казалось, что я слышу слабую мелодию, пробивающуюся сквозь древние стены, но заснула, как только моя голова коснулась подушки. И была настолько не в себе, что даже не пошевелилась, когда спустя несколько часов меня подняли и перенесли в главную спальню.

Проснувшись на следующее утро, полностью отдохнувшая, лёжа на массивной антикварной кровати Вина, мне показалось, что я во сне попала в альтернативную реальность. Как в любовном романе, где обычная девушка внезапно привлекла внимание красивого миллиардера.

Мне следовало бы знать, что независимо от того, насколько я была готова к предстоящим испытаниям, этот дом и секреты, скрытые за его стенами, всё ещё способны меня удивить.

Глава 10

Вин

Я многое узнал о Ченнинг Харви за те несколько недель, что она провела в поместье.

Девушка действительно могла спать где угодно: на диване; в большом кресле в углу; в комнате Уинни на полу; прислонившись к большим окнам, выходящим на океан. Стоило Ченнинг найти место, где можно было бы приклонить голову и закрыть глаза, как она тут же отключалась. Перекладывать её из неудобного места, где она дремала, в кровать стало ежевечерней рутиной. Чаще всего я уступал ей свою и спал на кушетке в своём кабинете. Иногда Ченнинг оставалась с Уинни в её комнате, потому что племянница была склонна к ночным кошмарам и внезапным приступам паники. Не уверен, что Ченнинг уменьшила страх Уинни, что в стенах дома что-то прячется. Я часто замечал, что она сама прижимается ухом к стене и стучит по старым конструкциям во всём доме, словно пытаясь найти пустоту или тайный проход.