— Вот так лучше, и пожалуйста. Можешь, кстати, вернуть услугу.

Слабая улыбка тронула его губы, и его взгляд легко скользнул по мне. Сначала дружелюбно, но потом выражение стало серьёзнее, глаза потемнели, проходя по моему носу, щекам, глазам и губам. Кожа вспыхнула теплом. Кажется, моё беззаботное настроение сыграло против меня, когда его взгляд опустился к ключице — там, где декольте моего свободного свитера открывало немного кожи.

Я заметила, как у Риса дёрнулся кадык — он сглотнул слишком резко — и его голос стал хриплым: — У тебя… красивая кожа.

Длинная пауза. Потом он поморщился и продолжил:

— Прости, это странно прозвучало. Я не… э… твои глаза. У тебя очень красивые глаза, Чарли.

Моё сердце приятно сжалось от его смущения, а живот закружился от его слов о моей коже и глазах.

— Это было не странно. И спасибо, — сказала я, пытаясь улыбнуться, хотя то, как он на меня смотрел, заставляло пульс бешено стучать. — Загар у меня от папы. Итальянские гены.

— Твой папа был итальянцем?

— Отсюда и фамилия, Моретти. Он был потрясающим человеком. Моим лучшим другом. Мы любили готовить вместе. Хотя однажды, когда мне было десять, я по ошибке насыпала соль вместо сахара в торт. Не уверена, что он смог простить меня. — Я тепло рассмеялась.

— Звучит как хорошее воспоминание. — Что-то грустное промелькнуло в его взгляде.

— Так и есть, — мягко ответила я и подумала, что он, вероятно, вспомнил о своём отце и их непростых отношениях. Или о том, что я лишь предполагала. Вдруг мне стало неловко, что я заговорила о своём папе и, возможно, напомнила ему о его проблемах.

— Что было на вечеринке после того, как я ушла? — спросила я, нарочито небрежно меняя тему.

— Кроме ужасно спланированного розыгрыша, ты имеешь в виду? — усмехнулся Рис, бросая в рот крекер.

— Да, — поморщилась я. — Кроме этого. И прости за напоминание.

— Всё нормально. По крайней мере, теперь я буду держаться подальше от розыгрышей, которые придумывает Тристан, — сказал он с лёгкой улыбкой.

— Звучит как хорощий план, — согласилась я.

Рис пожал плечом. — Ничего особенного больше не было. Просто тусили.

«Просто тусили» могло значить многое, а мне слишком сильно хотелось узнать, что с теми девчонками. С его низкой самооценкой они могли флиртовать с ним, а он бы и не заметил. Эгоистично, но я надеялась, что так и было. Я надеялась, что Рис не понимает, что мог бы понравиться любой девушке, если бы только захотел. Потому что тогда он мог бы обратить внимание на кого-то другого вместо того, чтобы играть со мной в видеоигры.

— Так что… ни одна из этих пугающе красивых девушек не пыталась с тобой поговорить после моего ухода? — спросила я и сразу пожалела, что не смогла удержать любопытство. Рис посмотрел чуть оценивающе, затем покачал головой, жуя очередной крекер.

— К счастью, нет. Это было бы ужасающе. — По голосу слышно, что он лишь наполовину шутит.

Я рассмеялась.

— Когда-нибудь ты оглянешься назад и спросишь себя, как мог бояться, что красивая девушка заговорит с тобой, Рис. Вот увидишь.

Он сжал губы и снова взял контроллер: — С тобой же я нормально разговариваю.

У меня внутри что-то перевернулось.

Он… это вслух сказал? Я не знала, что ответить, поэтому тихо вернулась к игре, хотя улыбка всё равно растянула губы. Он думал, что я красивая. Не только кожа или глаза — вся. Он ставил меня на один уровень с теми девушками с вечеринки, хотя я точно знала, что это не так. Но всё равно… мысль, что Рис видит меня такой, была почти головокружительной. Кажется, у меня будут бабочки в животе ещё очень долго.

И я была неприлично довольна, что никто к нему не подошёл и он сам ни с кем не заговорил. Моя влюблённость дошла до точки, что я становлюсь собственнической, и это явно нехорошо. Та часть меня, которой я не гордилась, радовалась тому, что Рис не понимает, насколько он привлекательный, и что те девушки были слишком слепы, чтобы заметить, потому что так он оставался… моим. Только моим.

На следующее утро, вернувшись с прогулки по пляжу, я сразу направилась на кухню за кофе. В доме никого не было. Тётя Джо была на уроке тенниса, дядя Подриг на работе, Нула у парикмахера, а где были братья и Рис, я понятия не имела.

Схватив электронную читалку, я решила провести время с новой книгой, взяла кофе и устроилась в мягком кресле в гостиной. Через какое-то время горничная вошла в дом, но сначала поднялась наверх. Было странно жить в доме, где работает прислуга. Я заметила, что куча моих грязных вещей была выстирана и разложена по местам, когда я вернулась на днях. Конечно, я могла оценить удобство, но одновременно ощущала дискомфорт. Не уверена, что когда-нибудь смогу спокойно позволять кому-то убирать за мной, даже если я этому человеку плачу. Но это была моя личная проблема. Грета, горничная, всегда казалась в хорошем настроении, так что я подозревала, что тётя и дядя хорошие работодатели.