— Пойдём, Чарли. Рис тормозит движение, — сказала Нула, и точно: за мной уже выстроилась колонна машин на узкой улице.

Чарли выдохнула, бросила мне последний взгляд, насыщенный словами, которые она будто не могла произнести, и вышла из машины.

Когда я вернулся на приём, меня тут же перехватил Джонатан Оукс и увёл на балкон, где уже стояли Шей и Росс.

— Я берег их для особого случая, — сказал Джонатан, похлопав по внутреннему карману пиджака. — И день, когда я веду сестру к алтарю, вполне подходит.

— Ты отлично справился, — сказал Росс. — Очень по-отечески.

— Надеюсь, это не намёк на мой возраст, — Джонатан бросил ему игривый взгляд. — Знай, мне едва сорок.

— Эти седые волосы сказали бы иначе, — поддел я, ухмыляясь.

— Только начни, Дойл, и я приглашу очаровательную американку на танец. Она, между прочим, выглядит чертовски аппетитно в этом платье и каблуках, — парировал Джонатан, и теперь уже моя очередь была мрачно сверкнуть глазами без тени улыбки.

— Держись подальше от Чарли, — пробурчал я, и Джонатан довольно хмыкнул, найдя мою слабую точку.

— Перестань надо мной подтрунивать и я подумаю. И вообще, это не седина, это светлый пепельный.

Продолжай внушать себе это, — показал Шей, и Джонатан, который в последние месяцы немного выучил язык жестов, лишь поджал губы.

— Ладно, поскольку у тебя сегодня особенный день, прощу. Итак, кто готов слегка побаловаться? — Джонатан достал маленькую коробку с сигарами, и мои брови взлетели.

— Это кубинские? — удивился Росс.

— Как я уже сказал, я берег их. Кто хочет?

— Я возьму, — сказал я, потому что, хотя я и не курильщик, иногда мог выкурить сигару. Иногда Леон привозил их после отпуска у себя дома.

Росс тоже согласился, а Шей отказался, но остался посмотреть. Я сделал первую затяжку и мои глаза расширились. Это было лучше любой сигары, что я пробовал. Хоть и неохотно, но пришлось признать: вкус у Джонатана отменный.

Мы стояли, разговаривали и выпускали дым, когда дверь на балкон распахнулась, и появилась Чарли.

— Ой, — выдохнула она. — Простите, что прерываю. Я просто…

— Ты не прерываешь, — быстро отозвался Джонатан, этот гладкий ублюдок. — Присоединяйся. — Он протянул ей коробку. — Хочешь сигару?

— Боже, я не думаю… Я никогда не курила сигару.

— Ну так пусть эта будет первой.

— Она сказала, что не хочет, — сказал я Джонатану, раздражённый тем, что он давит на неё, и подошёл поближе к Чарли. — Можешь затянуться моей, если хочешь попробовать. Не обязательно курить целую.

— Ох, — выдохнула она и подошла ко мне. Её взгляд упал на сигару в моих губах, затем поспешно метнулся в сторону. Она выглядела нервной. — Нет, всё в порядке.

Джонатан в это время снова спорил с Шей о том, кто платит за открытый бар — этот вопрос уже несколько недель был между ними яблоком раздора. Джонатан хотел помочь оплатить часть свадьбы, но Шей и Мэгги упорно отказывались. Мэгги было неловко принимать такую помощь — в конце концов, они узнали о родстве меньше года назад.

— Я, вообще-то, тебя искала, — тихо сказала Чарли, подойдя ближе и подняв на меня свои тёплые карие глаза. — Хотела поговорить… пока не подали еду и не началась суета.

— Конечно, — ответил я, чувствуя, как сердце начинает колотиться. Любопытство едва не пересиливало меня. — Кажется, я видел свободную комнату. Нас там никто не потревожит.

Я затушил сигару и провёл Чарли обратно в здание. В раздевалке никого не было; узкий диван стоял у стены. Я жестом предложил ей сесть и сам сел рядом. Места было мало, и её бедро коснулось моего. Она нервничала ещё сильнее.

— Итак, — начала она, прикусив нижнюю губу. — Ты… встречаешься с кем-то?

Я моргнул, дыхание сбилось. Как она вообще могла это спросить? Неужели она не знала, что большую часть последнего года я хотел только её? Что думал о ней ночами, что не мог представить рядом с собой никого другого? Само предположение было почти оскорбительным.

Когда растерянность прошла, я, наконец, выдавил хрипло:

— Нет, Чарли. Я ни с кем не встречаюсь. А ты?

Её глаза распахнулись, лицо выразило такое же изумление, какое испытал я минутой раньше.

— Нет, — прошептала она, быстро мотнув головой. — Я не… — она запнулась, глубоко вдохнула. — Я спросила не из любопытства. Просто хотела убедиться, что могу рассказать тебе то, что собираюсь.

— И если бы я с кем-то встречался… ты бы не рассказала?

Она отчаянно кивнула.

— Да. Тогда это было бы… особенно неловко.

Чёрт возьми, она что, беременна? Эта мысль возникла мгновенно, но я тут же её отбросил. Если бы Чарли была беременна, это уже было бы заметно, и к тому же мы всегда пользовались защитой.

Я протянул руку, мягко положив ладонь ей на бедро. — Ты можешь сказать мне всё. Не нужно бояться.

— Я не могу иначе, — прошептала она, уставившись на свои колени.

— Почему?

Тишина. Потом еле слышно:

— Потому что я влюблена в тебя.