Как вообще получилось, что у меня беременность в первую же неделю нашего совместного проживания? Ну… ладно, я знала как. Я принимала таблетки — по собственному желанию, но мы с Рисом занимались незащищённым сексом. Много незащищённого секса. Я думала, что всё нормально, потому что мы оба были чисты, и я была на таблетках, но следовало помнить, что это не даёт стопроцентной гарантии. Беда была в том, что рядом с ним моя рассудительность часто вылетала в окно. Моя страсть к этому мужчине делала меня немного глупой, и теперь я сидела на закрытом унитазе, сталкиваясь с последствиями.

У двери раздалось царапанье лап, за которым последовало раздражённое мяу. Бобби не одобрял закрытую дверь, он часто заходил со мной в ванную и наблюдал, как я писаю. Да, он был странным котом.

Я прокручивала в голове возможность положительного результата, но поразительно, она не внушала ни страха, ни паники. Я всегда хотела детей, но эта мечта потерялась где-то между попытками выжить в браке с Джесси. Но сейчас? Я была с любовью всей своей жизни и страха не было. Я хотела ребёнка от Риса. Просто не знала, как он воспримет новость. Представляла, что хорошо: он порой рассуждал о том, как мы заполним наши объединённые дома парой детей. Я тогда лишь отмахивалась — фантазии. А вдруг реальность иметь малыша всё изменит?

Первые шесть месяцев наших отношений были чистым блаженством. Честно говоря, и спустя год всё ощущалось как медовый месяц, пусть вторая половина была куда более стрессовой, мы решились на капитальный ремонт, снос стен, наём подрядчиков. Но наша любовь ни разу не дала трещину. Любые сложности делали нас только крепче и ближе.

Пора было взглянуть на результат, но я колебалась. То, что я там увижу, изменит нашу жизнь. Собравшись с духом, я перевернула тест, и тут же расплакалась, увидев крошечный плюсик.

Я была беременна.

У нас с Рисом будет ребёнок.

И мне нужно было сказать ему это, пока дом был полон наших родных и друзей. Я дала себе пару минут, чтобы успокоиться, и когда голова, наконец, перестала гудеть, губы сами растянулись в широкой радостной улыбке. Я собиралась родить ребёнка мужчине, которого любила больше жизни.

Промокнув счастливые слёзы, я привела себя в порядок и спустилась вниз. Подумала о том, что мама с Майклом приедут в следующем месяце, и я смогу рассказать ей. Она будет на седьмом небе — она всегда мечтала стать бабушкой.

Рис, мой Рис, открывал дверь, когда я спустилась. Приехали Мэгги, Шей и Джонатан. К счастью, Рис стал относиться к Джонатану чуть теплее, а это было важно, потому что Мэгги часто приглашала его на разные встречи.

Я задержала взгляд на его широких плечах в тёмной рубашке — и снова чуть не прослезилась. Мне нужно было взять себя в руки.

— Мэгги, Шей, Джонатан, — поздоровалась я, беря Риса за руку, в то время как у меня в голове клубился миллион вопросов: когда ему сказать? Сейчас? После ухода гостей? Я была ходячим нервным клубком и едва сдерживалась, чтобы не выпалить всё прямо здесь, перед всеми.

— Место выглядит шикарно, — воскликнула Мэгги, а её брат, выглядевший непривычно несобранным, пробормотал: — Мне нужна выпивка.

Джонатан прошёл мимо нас прямиком на кухню, где на столе стоял выбор напитков.

— Прости его, — сказала Мэгги печальным тоном. — У него мама умерла на прошлой неделе, он сам не свой.

— Боже мой, — выдохнула я, а Рис бросил на него сочувственный взгляд. — Бедняга.

— Да, — сказала Мэгги. — Это тяжело. Поэтому я и привела его. Думала, что окружение людей поможет. Отвлечёт, знаешь?

— Попробовать стоит, — ответила я, и мы провели их в дом.

Дальше меня захватил водоворот: показывать комнаты, рассказывать, что мы сделали с домом. К концу вечера я была так вымотана разговорами, что готова была упасть. И, конечно, было мучительно постоянно отказываться от вина, которое мне пытались протянуть всё время. Мне повезло, что никто не прокомментировал моё неожиданное стремление к трезвости.

Почти час ночи, дом, наконец, снова принадлежал только нам. Я была такая усталая, что почти забыла новость, от которой зависела наша будущая жизнь. Может, подождать до утра? Дать ему выспаться, а потом уже сказать, что он станет отцом?

— Эй, ты нормально себя чувствуешь? — спросил Рис, глядя на меня, растянувшуюся на диване. Он поднял мои ноги, сел, положил их себе на колени и начал массировать ступни. Я уже говорила, что обожаю этого мужчину?

— Всё нормально, просто устала.

— Да? — сказал он, надавив большим пальцем на особенно больную точку. Я выдохнула от удовольствия. — Я заметил, что ты не пила, хотя купила кучу хорошего вина для гостей.

Ага. Значит, он всё-таки заметил.

— Да, — сказала я, убирая ноги, чтобы сесть. — На это есть причина. Я узнала сегодня и хотела сказать сразу, но гости уже начали приходить, и мне показалось, что лучше подождать, когда будет приватность.

— Чарли, что ты пытаешься сказать? — в его голосе слышалась тревога.

Я сглотнула, чувствуя смесь волнения и страха, и прошептала:

— Рис, я беременна.

Как только слова сорвались с моих губ, тревога исчезла. Он несколько раз моргнул, глядя на меня ошеломлённо.

— Ты беременна.

Я серьёзно кивнула.

— Да.

Ещё одно моргание, и затем самая прекрасная улыбка, которую я когда-либо видела на его лице. Он был счастлив. Я была счастлива. У нас будет ребёнок.