Я замерла на пороге под этим пронзительным взглядом, чувствуя, как ноги прирастают к месту. Все внутри сжалось в тугой узел. Хотелось развернуться и убежать. Куда угодно. Только не идти туда, к алтарю, где меня ждет этот человек.

Но я не могла.

Я бросила последний взгляд на отца. Выражение его лица было непроницаемым, но в зеленых глазах читался немой приказ, ослушаться которого я была не в силах.

Сделав глубокий вдох, я двинулась вперед.

Мои шаги звучали слишком резко в тишине часовни. Я шла медленно, стараясь не смотреть по сторонам. Не встречаться ни с чьим взглядом.

Но чувствовала их на себе. Десятки глаз, следящих за каждым моим движением. Такое внимание было непривычным. И нервировало лишь больше.

Когда я приблизилась к алтарю, владыка сделал шаг навстречу. Протянул мне руку.

Я замерла, глядя на его ладонь. Крупную, с затвердевшими мозолями. Руку, которая держала меч и проливала кровь. Кровь подданных княжества.

Но выбора у меня не было. И мне пришлось положить свою ладонь в его руку. Его пальцы сомкнулись на моих, крепко, но не причиняя боли.

Мы повернулись лицом к алтарю, где стоял жрец в белых одеждах.

Церемония началась.

Жрец произносил слова древнего обряда. Говорил о союзе двух душ. О долге и верности. О том, что брак священен и нерушим.

Я слушала его голос, но слова не доходили до сознания. Все казалось нереальным. Словно это происходило не со мной.

В какой-то момент владыка повернулся ко мне. Его свободная рука поднялась к моему лицу.

Я вздрогнула и едва удержала себя от того, чтобы отстраниться.

Его ладонь коснулась моей щеки. Владыка провел кончиками пальцев по заживающей ране.

— Почему до сих пор не залечила? — тихо спросил он, так, чтобы слышала только я.

Я моргнула, не понимая вопроса.

— Насколько я знаю, — продолжил владыка, не отводя взгляда, — У всех в роду князя есть предрасположенность к целительской магии. Даже слабый дар позволил бы залечить такую рану за ночь.

Я опустила глаза, чувствуя, как щеки вспыхивают от стыда.

— У меня нет магии, — тихо призналась я, — Совсем.

Это было чистой правдой. Альберт, гордость отца, унаследовал его сильный дар. У Аделаиды был лишь слабенький целительский дар, но он все же был.

А мне, самой старшей, не досталось ни крохи магии.

Услышав мой ответ, владыка недовольно поджал губы. В его взгляде промелькнуло разочарование.

Он опустил руку и отвернулся, потеряв ко мне всякий интерес.

Жрец тем временем продолжал церемонию. Мы произнесли положенные клятвы. Обменялись ритуальными дарами. Я получила от владыки серебряный браслет, он от меня вышитый платок, который мне дали служанки.

И, наконец, жрец объявил нас мужем и женой, завершая церемонию.

Стоило лишь этим словам прозвучать, как владыка отпустил мою руку и отступил на шаг.

Князь подошел к нему. В руках он держал свиток.

— Мирный договор, — произнес отец, протягивая свиток владыке, — Как и было обещано.

Владыка взял свиток и развернул его. Быстро пробежал глазами по тексту. Затем кивнул.

— Все в порядке.

Князь протянул ему перо. Владыка поставил свою подпись. Оставил магический оттиск. Затем свиток передали отцу, и он проделал все то же самое.

Договор был заключен. Война окончена. Мир восстановлен.

Но надолго ли? Вот в чем вопрос.

После подписания договора нас провели в большой зал, где был накрыт праздничный стол. Пир в честь заключения мира.

Меня усадили рядом с владыкой во главе стола, отдавая дань традициям и брачному ритуалу.

Зал наполнился гостями. Звучали тосты. Произносились речи о мире и процветании.

Я сидела неподвижно, глядя в свою тарелку. В горло даже кусок не лез. И я лишь делала вид, что ем, чтобы не привлекать внимания.

Владыка тоже молчал. Он даже не притронулся к вину. Ел мало. И ни разу не взглянул в мою сторону.

Мы сидели рядом, как два чужих человека. Казалось бы, стоит лишь протянуть немного руку и можно к нему прикоснуться. Но ощущения были такими, словно нас разделяла целая пропасть.

Пир тянулся мучительно долго. Но, наконец, он подошел к концу. По крайней мере, для меня.

В тот момент, когда владыка поднялся с места и объявил, что северяне отбывают немедленно.

Выдохнув с облегчением, я поднялась со своего места вслед за ним. Одна из служанок подошла ко мне и сообщила, что мои вещи уже собраны и погружены в повозку.

Я кивнула ей с благодарностью и последовала за владыкой.

Мы вышли из зала. Прошли по коридорам замка. Спустились к главному входу.

Там уже ждали северяне. Их кони были оседланы. И лишь одна сиротливая повозка, запряженная парой лошадей, стояла в стороне.

— Мои войны и я привыкли путешествовать верхом, — повернувшись ко мне, произнес владыка, — Для тебя князь выделил экипаж.

От очередного облегченного вздоха я с трудом сдержалась. Значит, нам с владыкой не придется контактировать всю дорогу до севера. И это не могло не радовать.

Внезапно за спиной раздался голос отца.

Обернувшись, я увидела его в сопровождении свиты и стражников.