Драгоценностей в шкатулке было немного, и только две из них привлекали внимание: брошь в виде банта, инкрустированная крупными брильянтами, и кольцо, соединённое цепочкой с браслетом*.

У меня такое было в прошлом, я привезла его из Индии, там у него было даже красивое название хат фуль, что-то символизирующее божественную сущность женщины или для брачного ритуала.

(*современное название слейв-браслет, от английского слова «раб» (slave), но мне не нравится это название, поэтому взяла индийский вариант, прим. автора)

Я надела на средний палец кольцо, которое дал мне супруг, и сверху прижала его с помощью хат фуль. Продемонстрировала Нессе:

– Теперь не потеряю.

Несса никак не прокомментировала браслет, а я не стала спрашивать, если окажется, что я ещё и про драгоценности забыла, то это точно вызовет подозрения. Тем более, что Несса, на мой взгляд обладала довольно живым умом, всё про всех знает, вот даже про повара.

Кстати, уже хотелось есть, и я спросила про еду:

– А кто сейчас готовит, если повара нет? И куда повар делся?

Мы уже собрались выходить и Несса забежала вперёд, чтобы открыть мне дверь, поэтому ответила не сразу:

– Так повар-то столичный был, и герцог его увёз, а управляющий взял какую-то местную из деревенских. Готовит она, как для свиней.

Я даже вздрогнула, и попыталась припомнить, что было на столе во время моего разговора с герцогом. Но ничего конкретного вспомнить так и не смогла.

Но сделала себе мысленную пометочку зайти на кухню. Похоже, что у меня здесь целый проект намечается, вот только как бы мне помимо Нессы ещё соратников найти, а то боюсь, что одного «львиного кольца» не хватит.

Тут надо с такими «львами» прийти, из тех, что на кольце изображен, чтобы сразу все вопросы решились.

С этими мыслями мы с Нессой выдвинулись в сторону совсем другого крыла, и даже спустились на этаж вниз.

– Несса, а почему дочка живёт так далеко от моих покоев? – спросила я.

И Несса уже привычно поджала губы, прежде чем ответить:

– Это вы далеко живёте, госпожа Элизабет, покои-то хозяйские и детские расположены на втором уровне, а вас поселили в гостевых.

«Ничего себе «затоптали» бедную! Да как я тут вообще жива-то ещё? – подумала я, и сама себе ответила, – вообще-то не жива, вернее не совсем».

В коридоре на хозяйском этаже было почище, чем у меня, но всё равно замок казался не жилым. То тут то там попадались на стенах отметины от некачественных светильников, хорошо ещё стены каменные, а ведь могло и загореться, подумала я, рассматривая чёрный след от копоти на стене.

Да и полы были натоптанные, то остатки сена, видимо прилипшего к ботинку, на что прилипшего я даже думать не хотела. Просо обходила стороной.

На мне были довольно лёгкие тряпочные туфли с тонкой кожаной подошвой и небольшим каблучком, и через подошву я чувствовала мелкие камешки на полу коридора.

Мы остановились в конце коридора, пройдя три двери.

– А что за теми дверями? – спросила я.

– Покои для наследника, – ответила Несса, и добавила, не забыв поджать губы, а ещё прибавить не много сарказма в голос, – девочкам же такие большие не надо.

Я открыла двери, не стучась, я вообще стучаться в этом замке не планирую. Мне нужна сила, а сила это то, как тебя воспринимают другие. Вот и будем менять восприятие.

Открывшаяся мне картина радости не добавила.

Глава 6

Внутри детских покоев тоже была грязь. Окна правда были чуть пошире, но света было мало, посередине комнаты на пыльных коврах сидела маленькая девочка, и что-то перебирала ручками, рядом на полу сидела нянька, вторая дремала в кресле.

Я окинула взглядом комнату, и не увидела ни кукол, и никаких других игрушек, присмотрелась, девочка перебирала катушки, баночки и какие-то другие предметы посуды.

Увидев меня, ребёнок распахнул глазки, но не сделал никакой попытки вскочить или подбежать с радостным криком. Это сделала я. Но, когда я подошла к девочке, и подхватила её на руки она расплакалась.

Няньки тут же подскочили, но всё так же молча, и лениво поклонились, я не стала делать замечание про поклоны, не зная местного этикета, странно было бы судить.

– Что случилось? – ласково спросила я, – почему моя красавица плачет?

И стоило ребёнку услышать мои слова, как слёзы высохли и она заинтересованно на меня посмотрела.

«Ага, – подумала я, – значит мы всё понимаем».

Девочке на вид было годика два, мне стало любопытно ребенок разговаривает, или ещё нет, учитывая, что ею занимались молчаливые сонные няньки.

– Кто пришёл? – спросила я.

– Леди плишла, – прозвучало мне в ответ.

– Не леди, а мама, – тут же поправила я девочку.

– Леди мама плишла, – и на лице девчушки возникла хитренькая улыбка.

Я неожиданно почувствовала необъяснимую нежность к этому маленькому существу, девчонка была грязная, я не знаю, когда её в последний раз мыли и пахло от неё грязным ковром, но мне вдруг стало понятно, что это вот моё, и я её никому просто так в обиду не дам.