Несса склонилась надо мной, причитая, но мне нужен был воздух, и я прохрипела:

– Окно… открой окно.

Но Несса посмотрела на меня странно и сказала:

– Разбить?

Я, не в силах справиться с удушьем, кивнула, а Несса, оглянувшись, вдруг схватила кочергу, стоявшую у камина, и стукнула по узкому окну, разбивая тонкую полупрозрачную перегородку, сразу потянуло свежим воздухом, но я всё равно стала дышать, приложив ко рту кулак, втягивая воздух носом и медленно выдыхая ртом.

Вот же как действует паника. Хорошо, что я медик, иначе бы подумала, что помираю, и что любопытно со мной никогда такого не было. Я бывала в разных ситуациях, и в горячих точках, и видела последствия страшных эпидемий в Африке. Но ни разу меня так не накрывало. Неужели осознание того, что я … таким вот странным образом жива, повлияло на мою психику, которую я считала крепче любой брони.

Но постепенно и мысли, в которых я как медик анализировала происходящее со мной, и Несса, решительно добившая остатки стекла в окне, и теперь снявши свой платок обмазывающая меня, помогли мне стабилизироваться. И я вдруг поняла, что вероятней всего я всё же попала.

Да, я тоже не избежала всеобщего поветрия и моды на чтение романтической литературы. Между прочим, одинокие женщины, которые гордятся своей независимостью, тоже хотят любви и романтики.

И теперь прочитанное мной подсказало мне, что я стала одной из тех, кому повезло, продолжить жить. Я получила второй шанс, и даже, если вдруг это всё-таки кома, то не такой у меня характер, чтобы ложиться и ждать, когда я из неё выйду.

Я вдохнула, воздух всё ещё отдавал пылью и запахом грязных ковром и шкур, но из окна прилетел маленький ветерок и от него веяло какой-то свежестью, и я подумала, что это и есть аромат новой жизни. Немного вонючести от старых шкур и грязи, и свежесть утра в иной реальности.

Несса сразу заметила, когда мне полегчало и, прекратив размахивать платком, снова нацепила его на шею, и помогла мне подняться:

– Уф, ну и напугали вы меня госпожа.

– Спасибо, Несса, – сказала я.

Женщина как-то странно на меня посмотрела:

– Что-то вы сама не своя, госпожа, кто же это благодарит-то, это ж мой долг.

И тогда я решилась, посчитав, что, если я всё свалю на лекаря и его настойку, то для Нессы это будет достаточным объяснением:

– Несса, расскажи мне всё, почему я в этом замке, почему Его светлость так со мной разговаривает, потому что похоже, что меня чем-то опоили, что не даёт мне ничего вспомнить.

Глава 4

Несса, конечно, сначала поохала, а потом рассказала, и я подумала, что я ещё считала свою жизнь интересной. Куда там! По сравнению с тем, что произошло в жизни несчастной герцогини, мои метания по миру в составе различных врачебных миссий, скукота. Мне повезло, что Несса оказалась моей старой нянькой и знала обо мне почти всё.

Оказалось, что я из семьи обедневшего графа Престон, в девичестве носила имя леди Элизабет Десмонд, в юном возрасте влюбилась в младшего герцога Оранского, который обещал жениться и женился, вот только не на обедневшей графине, а на принцессе соседнего государства, объяснив безутешной девице, что выполняет долг перед государством.

И осталась бы я опозоренной с незаконнорожденным ребёнком на руках, или как предлагал папочка, выдать меня замуж абы за кого после того, как «безголовая дочка» разродится где-то в монастыре, а ребёнка там же и оставят, если бы не интересное предложение, поступившее от … старшего герцога Оранского, брата коварного соблазнителя.

Герцог Оранский предложил мне выйти замуж за него и таким образом «прикрыть мой позор». Зачем ему это было надо Несса не знала, подозреваю, что и мне (той прежней Элизабет) об этом было неизвестно.

После скромной свадьбы меня отправили в отдалённый замок, где я сейчас и нахожусь. Ребёнка я родила здорового, девочку, и стало мне в замке скучно, но герцог ни в какую меня отсюда не забирал. Тогда я стала писать каким-то своим друзьям, и мне даже удалось организовать побег, но герцог не просто так возглавляет королевскую гвардию, меня отловили и наказали.

– А как наказали? – с замиранием сердца спросила я.

– Понятно как, из замка вообще ни ногой, оставили одну служанку, денег совсем перестал давать. Только вот и слышала от управляющего «не велено». А чего не велено, когда платья все старые, менять надобно.

И Несса рассказала, что такая жизнь сильно подкосила моё здоровье, я всё больше молчала, много плакала, герцог несколько раз приезжал, привёз с собой доктора, тот начал кровь пускать и настойку свою давать, и я стала спокойной, плакать перестала, но перестала и интересоваться чем-либо, могла неделями не заходить к дочке, и, если бы не Несса, то и не ела бы, и не мылась.

И тут меня заинтересовал вопрос, а были ли мы с герцогом по-настоящему мужем и женой?

– Не были, – поджала губы Несса, – и в первую брачную ночь, не ночевал он с вами, и потом ни разу.