Мужчина, который уже отвернулся, чтобы направится к выходу, вдруг остановился и заинтересованно на меня посмотрел. Было видно, что у него в голове происходит какая-то мыслительная работа.

С одной стороны, я, видимо, имела право не соглашаться, а с другой стороны, у него, видимо, со мной или с той, кто был до меня, имелся негативный опыт, который, как ему казалось, нужно контролировать с помощью других. Но, видимо, победила моя принадлежность к высшему обществу. Он вернулся, снял с руки перстень и протянул мне.

Я взяла, поразившись, какой огромной была его ладонь, покосилась на оружие, висевшее у него на боку, и поняла, что такую фигуру зарабатывают не в спортзале.

Интересный у меня сон.

Я рассматривала перстень, простой, без камня: на нём был герб, какое-то существо, похожее на льва, раздирало другое существо.

– Это моя личная печать, – произнёс мужчина. – Но если я узнаю, что вы используете её во вред мне или в неподобающих целях, я найду способ сделать вашу жизнь невыносимой.

Так, подумала я, этот момент надо прояснить.

– А что значит «в неподобающих целях»?

– Неподобающие цели, те, которые наносят вред замку, его жителям и моему роду, а также королевству.

Ага, подумала я. Ну вот, теперь я знаю, что я в королевстве. А он что, король?

Но у мужчины явно закончилось терпение, и он раздражённо, возможно уже успев пожалеть о том, что дал мне перстень, который я крепко зажала в кулаке, решив повесить на шнурок, потому что на такой размер мне понадобилось два пальца, а не один, произнёс:

– Всё. Я и так задержался, путь неблизкий. Прощайте, леди Элизабет. И помните, что судьба ваша и вашей дочери в моих руках.

Дверь за ним закрылась, а я задумалась: ещё и дочь моя? У меня есть дочь? Как причудливо иногда сбываются наши желания.

В прошлой жизни не сложилось ни с семейной жизнью, ни с детьми. А вот здесь, похоже, у меня намечается интересная ситуация.

Визуалы героев

Главная героиня, леди Элизабет, чуть больше о попаданке мы узнаем дальше

Мрачный герой, о нём тоже более подробно в следующих главах

Глава 2

Я Елизавета Алексеевна Мещерякова, врач антрополог, почти что пятидесяти лет от роду, пару лет не хватило до юбилея. Ведущий врач, мои работы по медицинской антропологии признаны во всём мире. Конечно, ведь кроме работы у меня ничего и не было.

Последние годы основная работа, конечно же, была посвящена эпидемиям.

И сегодня тоже была суббота, и я поехала в лабораторию, где забыла сумку с документами, потому что накануне засиделась, и меня практически выводили охранники, которым тоже надо было чуть-чуть поспать, а не сидеть в ожидании, когда «безумная профессорша» соизволит уйти домой.

Я успела войти в лабораторию, и даже почувствовала странный запах, но не успела выйти. Звук взрыва, дым, меня отбросило, и всё. В следующий момент я уже сидела в гостиной замка.

Всё произошло настолько быстро, что я даже не успела удивиться столь быстрой смене «обстановки». Наверное, поэтому я и не реагировала и мне удалось подавить прорывающуюся панику.

Я прикрыла глаза, чтобы попытаться собрать воедино ту мозаику из разрозненных кусков информации, которую получила от мужчины.

Получалось, что у меня есть дочь, и она не его дочь. Он говорил про какой-то позор. Если он женился на мне, прикрыв мой позор, то вполне возможно, что я на тот момент с кем-то согрешила, а этот мужчина, значит, зачем-то женился на мне, что-то ему от меня было надо.

И вот сейчас как раз он говорит, что завтра приедет ребёнок, его сын.

Значит, он тоже с кем-то согрешил. Если он говорит, что только собирается его признать, означает ли это, что ребёнок бастард?

«Однако, – подумала я, – вот какие словечки всплывают».

Вдруг дверь распахнулась, прерывая мои размышления, и в комнату вошёл мужчина, а с ним пожилая женщина в простой одежде: неяркие тона, серое, светло-серое, и только платок, повязанный на шее, был бледно-голубым.

Мужчина был одет примерно в такой же камзол, как и тот, с кем я разговаривала ранее, только немного попроще, да и перстней на пальцах было меньше, а если точно, то один, и без камня. Внешность у мужчины была скучная, был он весь какой-то блёклый, но не от старости, а как будто бы от уныния, и голос у него тоже был унылым, когда он произнёс:

– Его Светлость сказал, что вам снова стало плохо. Вы принимали лекарство?

Я решила, что, возможно, это врач.

И одновременно подумала: «Что за лекарство? Уж не оно ли отправило бедолагу на тот свет?»

А вслух сказала:

– Мне нехорошо, я бы хотела прилечь.

Мне нужно было время, потому что я чувствовала, что на меня накатывает паника. Ну не может быть сон настолько реалистичным.

Врач, если он действительно был им, не торопился ко мне подходить.