За завтраком я обнаружила, что Томас замер перед тем количеством приборов, которыми сервировали стол. Я и сама в них терялась, просто руководствовалась принципом «я тут главная, ем как хочу». Но, подозреваю, что как только мы к столу допустим старшую даму, нашей спокойной жизни придёт конец.

Но, я-то взрослый человек и понимаю, что без этого в местном обществе не выжить, просто не примут за своего, поэтому я собиралась учиться, тайно, подглядывая за Томасом.

– Томас, сегодня мы будем есть семьёй, – сказала я мальчишке, который снова замкнулся и теперь сидел и голодными глазами обозревал вкусности, не решаясь, я так понимаю, что в моём обществе, начать есть. – Прошу тебя ешь теми приборами каким тебе удобно, а завтра начнёшь заниматься со старшей дамой, я же постараюсь сохранить какой-то из приёмов пищи семейным, чтобы ты мог отдохнуть, пока всё не выучишь.

Томас какое-то время молчал, но желание поесть пересилило и он, кивнув, набросился на еду.

Я помогала Мэри, сидевшей у меня на коленях, продумывая сможет ли мне местный мебельщик сделать детский стульчик, и параллельно отмечала: «Мальчишка мелковат, хотя герцог довольно рослый и мышцы у него развиты, может ли быть такое, что мальчик не доедал? И где его мама?»

Мне не хотелось выспрашивать у Томаса, да и было такое ощущение, что он либо соврёт, либо откажется говорить. Но некоторые моменты надо было прояснить срочно, до разговора с теми, кто входил в его «свиту».

Поэтому, когда мальчик закончил завтракать и теперь сидел с кружкой травяного отвара, который я попросила Хельгу подавать вместо вина, я спросила:

– Томас, а ты видел Его светлость, твоего отца?

Томас неожиданно пошёл на контакт и ответил:

– Я познакомился с Его светлостью, герцогом Оранским.

Я удивилась:

– Ты с ним общался? Что он тебе сказал?

– Нет, я не общался, но я слышал, что он сказал.

Я молчала, рассчитывая, что Томас расскажет.

Но Томас молчал, тогда я спросила:

– А кому он сказал?

– Брату моей матери.

Я подумала, что это любопытно, но не стала спрашивать, и так задала много вопросов, поэтому просто ждала, когда Томас сам скажет.

– Он сказал, – Томас продолжил и без моего вопроса, – «забудьте, что мальчик здесь жил, и тогда я тоже забуду», а вот что забудет он не сказал.

– А твоя мама? – теперь, когда Томас сам упомянул о матери, можно было и спросить.

– Она умерла.

– Прости, – сказала я, а Мэри, видимо, почувствовав, что тон моего голоса изменился, взяла булочку, которая лежала у неё на тарелочке и протянула Томасу:

– На.

И Томас взял, а я подумала, что вот я бы ни за что не догадалась ему протянуть в этот момент булку.

– Но получается, что у тебя есть родня? – осторожно спросила я.

– Нет, – с набитым ртом ответил Томас, – они мне не родные, сводные, отец мамы умер, а это сын его жены. Он всё время на маму ругался, и на меня тоже.

У меня оставалось ещё много вопросов, но мне не хотелось превращать наш первый завтрак, который прошёл довольно мирно в допрос.

– Томас, последний вопрос и я от тебя отстану… пока, – я улыбнулась, но судя по напряжённому выражению лица, мальчишка шутку не оценил.

– Да, миледи.

– Кого из твоей свиты ты бы оставил? – и сразу добавила, – только прошу тебя хорошо подумать, ты будущий герцог, и уже сейчас тебе надо полагаться не на эмоции, а оценив последствия твоих решений.

Томас замер, сжав губы и даже немного побледнев, а я добавила:

–Мы с тобой пойдём на разговор с сэром Эвертоном и преподобным Альфредом вместе, и обращаться я к тебе буду как наследнику.

Глава 16

Идти Томасу не хотелось, это было видно, как он сжал зубы, отчего лицо маленького человека стало похоже на маску, на которой застыла боль.

Мне стало его жаль, но я подумала, что, если я его огражу один раз, потом ещё, то он так и не преодолеет себя, и останется ребёнком. Ребёнком не в лучшем понимании этого слова, а по психологическому отношению к жизни. Он никогда не сможет принять решений, всегда будет искать причины провалов в других, сваливать всё на обстоятельства.

Поэтому я вздохнула, и протянула ему руку. Это большее, что я могла для него сделать.

Томас уже знал, что за руку можно держаться, и тогда «не унесёт» течением.

Прежде чем мы вышли и направились в сторону кабинета, я отправила Мэри на прогулку с няней, и пообещала, что мы с Томасом к ним придём. А когда, мы остались вдвоём, то я слегка наклонившись к Томасу, тихо произнесла:

-Это надо сделать, понимаешь? Иначе нам от них не избавиться.

Томас взглянул на меня, потом его ладошка ещё крепче сжала мою руку, и мы пошли.

Возле кабинета нас уже ждали. Они были на полторы головы выше меня и в три раза шире, и перегораживали весь коридор.

Мы с Томасом остановились.