Мерт сидел неподвижно, боясь спугнуть её, но позволил себе тихий, почти неслышный выдох, как знак того, что он здесь. Никуда не ушёл.

Убедившись, что он здесь. Дверь так же тихо закрылась. Он услышал шаги. Снова скрип кровати. Долгий вздох. И постепенно её дыхание выровнялось, стало глубже. Аля снова заснула. На этот раз, кажется, спокойнее.

А он остался сидеть, разрываемый на части. Зверь, получив подтверждение, что самка ищет его присутствия, взревел с новой силой, требуя пойти, отозваться, явиться, завершить этот немой диалог, слившись с ней телами в одно целое.

Мерт, измученный, но непоколебимый, сжимал желания зверя в стальные тиски воли.

«Нет. Она морально вся изранена. Она не для этого здесь. Не сейчас. Ты её напугаешь. Сломаешь. Потеряешь».

Битва длилась до рассвета. Когда за окном посветлело, окрасив снег в пепельно-синие тона, Мерт был похож на выжатый лимон.

Его тело ныло от невыносимого напряжения, глаза горели сухим жаром. Но он выстоял.

Зверь, не добившись своего, угрюмо затих в глубине, зализывая мнимые раны, но не сдаваясь. Было ясно, что так долго продолжаться не может.

Мерт встал, размял одеревеневшие мышцы, растёр лицо ладонями. Нужно действовать.

Он разжёг небольшую печь, вскипятил на ней воду, заварил крепкий горький чай из лесных трав, подкинул дров в камин и сел с кружкой в то же кресло, уставившись в пустоту. Именно в этот момент снова скрипнула дверь.

Алевтина вышла из комнаты. Она была уже одета: в те же выданные им штаны и свитер, волосы аккуратно собраны в небрежный хвост. Увидев его, сидящего в кресле с чашкой в руках, она остановилась перед ним.

- Ты… всю ночь так просидел? – спросила Аля, её голос был слегка хриплым от сна, - Почему? Неужели удобно? Ведь было свободно спальное место.

Её взгляд скользнул по нему, и Мерт понял, что забыл надеть рубашку после ночных мучений. Он сидел, откинувшись на спинку кресла, и его торс был обнажён.

Он видел, как её глаза, широко раскрывшись, медленно исследуют его тело.

И он позволил ей смотреть. Пусть видит. Пусть понимает, с кем имеет дело.

Аля и правда замерла, рассматривая его. Видела его таким не впервые. Но прежде боялась так нагло рассматривать его. Сейчас же не могла отвести взгляд.

Его тело было творением дикой природы и сурового быта. Широкие, мощные плечи, покрытые сетью бледных шрамов: следы от когтей и зубов.

Рельефные, как будто высеченные из камня мышцы пресса, которые напряглись под её пристальным взглядом.

Глубокая, чёткая, тёмная линия волос, уходящая под пояс штанов.

Руки с крупными, выразительными венами на предплечьях и бицепсах, которые даже в состоянии покоя излучали сокрушительную силу.

И татуировки. Не городские картинки, а древние, стилизованные под руны узоры, нанесённые чёрной и тёмно-синей краской.

Они вились вокруг бицепсов, переплетались на груди, образуя у сердца символ, похожий на солнце с волчьими клыками по краям.

Эти узоры казались частью его кожи, продолжением той дикой, первозданной сущности, что исходила от него.

Аля вспыхнула от смущения. По её щекам разлился яркий румянец. Она пыталась отвести взгляд, но не могла. Её губы приоткрылись от невольного восхищения.

Мерт медленно поднялся с кресла. Не как человек, уставший от бессонной ночи, а как хищник, расправивший плечи после долгой засады.

Он подошёл к девушке, остановился так близко, что Аля почувствовала исходящее от него тепло, смешанное с запахом дыма, кожи и чего-то лесного.

Мерт взял её руку. Его большие, шершавые пальцы полностью обхватили её запястье, не причиняя боли, но и не оставляя сомнений в своей силе.

Её кожа под его прикосновением вспыхнула. Она подняла на него глаза, встретив его горящий, серьёзный взгляд.

- Ты хотела в город, - произнёс он низко, хрипло, - я доставлю тебя туда. Завтра. Сегодня отправимся в посёлок. За машиной.

Аля моргнула, с трудом переключаясь на то, что он сказал.

- Но… ты же сам говорил, метель, снег, я не дойду… , - прошептала она.

- Не дойдёшь, - подтвердил он. Его большой палец непроизвольно провёл по её пульсирующей вене на запястье, - но я отнесу. Лично.

Она смотрела на него, не понимая.

- Как… отнесёшь?

- На себе, - его ответ был прост и не оставлял места для возражений, - дойдём одним словом до посёлка. А там… там поедем на моей машине. В город.

Мерт отпустил её руку, но на коже осталось чёткое, тёплое пятно от его прикосновения. Мужчина отвернулся, наливая себе ещё чаю, давая Але время осознать услышанное.

Ему нужно было убрать её отсюда. Сегодня. Прямо сейчас. Потому что ещё одна такая ночь, и его контроль лопнет.

Он не выдержит. И тогда либо напугает девчонку до полусмерти, либо возьмёт так, как того требует его природа: грубо, властно, без остатка. Присвоит себе.

И то, и другое будет концом того хрупкого доверия, что зародилось между ними.