– Прости за это, – Софи сморщила нос и поправила очки. – Она... Ну, она не сильно изменилась. В любом случае, похоже, все в порядке, – она протянула мне бумаги, которые адвокат дал мне вчера днем вместе с новой карточкой социального страхования, и я сунула их в конверт. Как иронично, что в то время, как моя жизнь разваливалась на части, физическое проявление этого развала держалось вместе благодаря идеальной скрепке. – Я не читала соглашение или что-то в этом роде, – тихо сказала она.

– Это было в «Celebrity Weekly», – пропела Джульетта сзади.

– Не все из нас читают эту бульварную дрянь, – отозвалась Софи через плечо, а затем сочувственно улыбнулась мне. – Все здесь очень гордились тем, как ты держала себя в руках, несмотря... на все.

– Спасибо, Софи, – ответила я, сглотнув комок в горле. Хуже неудачного брака, о котором меня все предупреждали, может быть только то, что мои душевные терзания и унижения будут опубликованы на всех сайтах и в журналах, рассчитанных на любителей сплетен, жаждущих личной трагедии во имя невинного удовольствия. За последние полгода я получила прозвище «Ледяная королева», но если за это пришлось отдать все, что осталось от моего достоинства, значит, так тому и быть.

– Итак, мне следует сказать «добро пожаловать домой»? Или ты просто в гостях? – она протянула мне маленькую распечатанную бумажку, которая будет служить моим временным водительским удостоверением, пока по почте не придет новое.

– Я дома навсегда, – мой ответ можно было передать по радио. Джульетта позаботилась бы о том, чтобы все в Поплар-Гроув узнали об этом до ужина.

– Ну, тогда добро пожаловать домой! – она лучезарно улыбнулась. – Ходят слухи, что твоя мама тоже в городе.

Мой желудок скрутило.

– Правда? Я... э-э... еще не была там.

По слухам, мама была замечена либо в одном из двух наших продуктовых магазинов, либо в местном баре. Вторая вероятность была гораздо правдоподобней. С другой стороны, может, это было и хорошо...

Не говори так.

Даже мысль о том, что мама может быть здесь, чтобы помочь мне, закончится лишь сокрушительным разочарованием. Она чего-то хотела.

Я прочистила горло.

– Как поживает твой отец?

– Он в порядке! Они думают, что на этот раз у них все получилось... – ее лицо опустилось.

– Мне очень жаль, что с тобой это случилось, Джорджия. Я даже представить себе не могу, если бы мой муж... – она покачала головой. – В любом случае, ты этого не заслужила.

– Спасибо, – я отвернулась, заметив ее обручальное кольцо. – Передавай привет Дэну от меня.

– Обязательно.

Я вышла в полуденный свет, окрасивший Главную улицу в уютный роквелловский отблеск, и вздохнула с облегчением. (прим. Норман Роквелл – американский художник и иллюстратор)

Мне вернули мое имя, и город выглядел именно так, как я его помнила. Мимо прогуливались семьи, наслаждаясь летней погодой, а друзья общались на фоне живописных, скалистых гор. Население Поплар-Гроув было не очень большим, но все равно потребовалось полдюжины светофоров. Люди здесь были настолько сплоченными, что уединение было редким удовольствием. А еще у нас был отличный книжный магазин.

Бабушка позаботилась об этом.

Я бросила документы на переднее сиденье взятой напрокат машины, а затем остановилась. Мама наверняка сейчас в доме, ведь я никогда не требовала, чтобы она вернула ключи после похорон. Внезапно мне уже не так хотелось ехать домой. Последние несколько месяцев высасывали из меня сострадание, силы и даже надежду. Я не была уверена, что смогу справиться с мамой, когда у меня останется только злость. Но сейчас я была дома, где могла восстановить силы, пока снова не стану единым целым. Подзарядка. Это было именно то, что мне нужно перед встречей с мамой. Я перешла через дорогу и направилась в «Sidetable», тот самый магазин, который бабуля открыла вместе с одним из своих ближайших друзей. Согласно завещанию, которое она оставила, я теперь была молчаливым партнером. Я была... всем.

Моя грудь сжалась при виде вывески «Продается» на том месте, где раньше находился зоомагазин мистера Наварро. Прошел уже год с тех пор, как бабушка сказала мне, что он скончался, а это была лучшая недвижимость на Главной улице. Почему туда не переехал другой бизнесмен? Неужели Поплар-Гроув испытывает трудности? Эта мысль засела у меня в желудке, как прокисшее молоко, когда я вошла в книжный магазин. Здесь пахло пергаментом и чаем, вперемешку с пылью и домом. Пока я жила в Нью-Йорке, ни в одном сетевом магазине мне не удалось найти ничего близкого к этому успокаивающему аромату, и с первым же вдохом на меня нахлынула печаль. Бабушки не было полгода, и я так по ней скучала, что казалось, будто моя грудь может разорваться от той пустоты, которую она оставила после себя.

– Джорджия? – у миссис Ривера на секунду отвисла челюсть, прежде чем она широко улыбнулась из-за прилавка, балансируя телефоном между ухом и плечом. – Подожди секунду, Пегги.

– Здравствуйте, миссис Ривера, – я улыбнулась и помахала ей рукой, приветствуя знакомое лицо. – Не вешайте трубку. Я просто зашла.

– Рада тебя видеть! – она посмотрела в сторону телефона. – Нет, не тебя, Пегги. Джорджия только что вошла! – ее теплые карие глаза снова нашли мои. – Да, это Джорджия.