– Я буду нуждаться в любви, – Скарлетт убрала салфетку с колен и положила ее на стол. – Мне казалось, я ясно дала понять это еще в августе, когда попросила прекратить распространять ложь в газетах.

– Может, это и было преждевременно, но уж точно не было ложью, – ее мать отступила назад, словно оскорбленная.

– Позволь мне внести ясность: я не выйду замуж за это чудовище. Я отказываюсь.

– Что? – у ее матери отвисла челюсть. – Ты выходишь замуж этим летом!

– Но не за Генри Уодсворта, – даже само имя показалось ей мерзким.

– У тебя есть кто-то другой на примете? – язвительно заметил ее отец.

– Есть, – она подняла подбородок. Будь проклят день рождения, это не могло ждать. Они не могли продолжать планировать ее жизнь. – Я влюблена в пилота, американца, и если я решу выйти замуж, то это будет он. Тебе придется искать источники дохода в другом месте.

– Янки?

– Да.

– Ни в коем случае! – посуда зазвенела, когда отец хлопнул ладонями по столу, но Скарлетт не вздрогнула.

Зато Констанс да.

– Я буду делать все, что захочу. Я взрослая девушка, – Скарлетт встала. – И офицер Женских вспомогательных военно-воздушных сил. Я больше не ребенок, которому можно приказывать.

– Ты сделаешь это? Разрушишь нас? – голос матери оборвался. – Целые поколения приносили жертвы, но ты не сделаешь этого?

Она точно знала, как сильнее всего «ударить» свою дочь, но Скарлетт отодвинула чувство вины на второй план. Замужество с Генри лишь замедлит неизбежное. Образ жизни, за который держались ее родители, распадался. Она ничего не могла сделать, чтобы остановить это.

– Если что-то и разрушится, то не по моей вине, – она глубоко вздохнула, надеясь, что сможет спасти хоть что-то, что заставит их прозреть. – Я люблю Джеймсона. Он хороший человек. Благородный...

– Будь я проклят, если этот титул, наследие этой семьи, достанется отродью проклятого янки, – закричал ее отец, поднимаясь на ноги.

Скарлетт держала голову высоко поднятой, и благодарила себя за то, что последний год провела в самой стрессовой обстановке, какую только можно себе представить, совершенствуясь в искусстве сохранять спокойствие во время бури.

– Ты совершаешь ошибку, полагая, что я хочу иметь хоть какое-то отношение к твоему титулу. Я не стремлюсь к богатству или политике. Ты цепляешься за то, что меня не интересует, – ее голос был мягким и в то же время стальным.

Лицо ее отца порозовело, а затем приобрело чисто красный оттенок, глаза его расширились.

– Да поможет мне Бог, Скарлетт. Если ты выйдешь замуж без моего разрешения, я больше не буду называть тебя своей дочерью.

– Нет, – вздрогнула ее мать.

– Я серьезно. Ты ничего не унаследуешь, – он ткнул пальцем в ее сторону.

– Ни Эшби. Ни этот дом. Ничего.

Ее сердце не разбилось – это было бы слишком просто. Оно разрывалось на части. Она действительно значила для него так мало.

– Тогда мы договорились, – мягко сказала она. – Я вольна поступать так, как хочу, и с легкостью приму последствия, в том числе не унаследую то, чего не хочу.

– Скарлетт! – воскликнула мать, но Скарлетт не опустила взгляд и не отступила ни на дюйм, когда отец попытался посмотреть ей в глаза.

– И если у меня будет сын, – продолжала она, – он тоже будет свободен от этого якоря обязательств, которым ты дорожишь больше, чем счастьем своей дочери.

Брови ее отца взлетели вверх. Единственное, чего он когда-либо хотел – это сын. Она никогда не подарит ему своего.

– Скарлетт, не делай этого. Ты должна выйти замуж за Уодсворта, – потребовал он. – Все сыновья, которые появятся от этого союза, станут следующими баронами Райт.

Он, казалось, забыл, что если у Констанс тоже будут сыновья, то все будет не так однозначно.

– Это звучит как приказ, – Скарлетт схватилась за спинку стула.

– Так и есть. Так и должно быть.

– Я подчиняюсь только приказам вышестоящего начальства, а ты, насколько я помню, решил не участвовать в войне, которую никогда не одобрял, – лед в ее жилах пропитал ее тон.

– С этим разговором покончено, – он проговорил сквозь стиснутые зубы.

– Я согласна, – выходя из столовой, она поцеловала мать в щеку. – С днем рождения, мама. Мне очень жаль, что я не могу дать тебе то, что ты хочешь.

Затем она удалилась в свою комнату, где быстро переоделась в форму и упаковала платье в чемодан.

Спустившись по лестнице, она увидела, что Констанс ждет ее у порога, одетая точно так же, с чемоданом в руках.

– Не поступай так с нами, – умоляла ее мать, выходя из гостиной.

– Я не выйду за Генри, – повторила Скарлетт. – Как вы можете просить меня об этом? Вы хотите, чтобы я вышла замуж за человека, которого я ненавижу? Известного злоумышленника, издевающегося над женщинами, и все ради чего? – спросила Скарлетт, смягчив голос.

– Это то, чего хочет твой отец. То, что нужно семье, – ее мать подняла подбородок. – Мы сократили штат. Мы продали большую часть земли в Эшби. Последние несколько лет мы экономили. Мы все чем-то жертвуем.