Скарлетт улыбнулась. Она отказывалась обсуждать его имя, пока Джеймсон не возьмет его на руки.

– Я твоя тетя Констанс. Знаю, знаю, я очень похожа на твою маму, но она выше меня по крайней мере на полдюйма, а ее ноги на целый размер больше. Не волнуйся, мы станем выглядеть лучше, когда ты повзрослеешь на несколько месяцев, – она опустила лицо. – Хочешь узнать секрет? Я буду твоей крестной мамой. Это значит, что я буду любить тебя, баловать и всегда, всегда защищать. Даже от ужасной маминой стряпни.

Скарлетт насмешливо хмыкнула.

– А теперь я пойду приготовлю ей что-нибудь поесть, – она еще раз улыбнулась малышу, а затем передала его обратно Скарлетт. – Тебе что-нибудь нужно, прежде чем я спущусь вниз? – она поднялась с кровати, когда дверь спальни распахнулась.

***

– С тобой все в порядке? – Джеймсон преодолел расстояние до кровати, когда Констанс незаметно выскользнула из спальни. Его сердце не переставало колотиться с тех пор, как он приземлился, а точнее с тех пор, как служащий чуть не сбил его с ног и сказал, что Констанс звонила утром.

В то самое. Утро. Никто не сообщил ему по рации – не то, чтобы он мог сорвать задание и прилететь обратно, но он бы это сделал. Так или иначе.

– Я в порядке, – пообещала Скарлетт, улыбнувшись ему улыбкой, в которой смешались очарование и то, что он принял за усталость. Она выглядела невредимой, но под всеми этими одеялами он многого не мог разглядеть. – Познакомься со своим сыном, – ее улыбка расширилась, когда она подняла маленький сверток, укутанный одеялом.

Он сел на край кровати и взял на руки крошечного малыша, осторожно поддерживая его голову. Его кожа была розовой, волосы, которые он мог видеть – черными, а глаза – голубыми. Он был великолепен, и Джеймсон мгновенно потерял голову.

– Наш сын, – Джеймсон взглянул на жену, которая уже смотрела на него, ее глаза были полны непролитых слез. – Он потрясающий.

– Да, – она улыбнулась, и по ее лицу потекли слезы. – Я так рада, что ты здесь.

– Я тоже, – он наклонился вперед и смахнул ее слезы, стараясь, чтобы сын был в безопасности. – Мне жаль, что я пропустил это.

– Только неприятные моменты, – возразила она. – Прошел всего час или около того.

– Ты действительно в порядке? Как ты себя чувствуешь?

– Уставшей. Счастливой. Как будто меня разорвали на две части. Безумно влюбленной, – она слегка наклонилась, чтобы взглянуть на их сына.

– Вернись к фразе «разорвали на две части», – потребовал он.

Скарлетт рассмеялась.

– Я в порядке. Правда. Ничего серьезного.

– Ты бы сказала мне, если бы что-то пошло не так? Если бы с тобой что-то случилось? – Джеймсон внимательно изучал ее, оценивая взгляд, черты лица и позу.

– Я бы сказала, – пообещала она. – Хотя он того стоил бы.

Джеймсон опустил глаза на сына, который смотрел на него со спокойным ожиданием.

– Как ты хочешь его назвать? – они уже несколько месяцев обсуждали имена.

– Мне нравится Уильям.

Джеймсон улыбнулся, взглянул на жену и кивнул.

– Привет, Уильям. Добро пожаловать в мир. Первое, что тебе нужно знать – твоя мама всегда права, что ты, вероятно, уже знаешь, поскольку последние полгода она говорила, что ты мальчик.

Скарлетт рассмеялась, но уже тише. Ее веки опускались.

– И второе – я твой отец, так что хорошо, что ты очень похож на свою маму, – он опустил губы к головке Уильяма и нежно поцеловал его в макушку. – Я люблю тебя, – он наклонился вперед и прижался поцелуем к губам Скарлетт. – Я люблю тебя. Спасибо тебе за него.

– Я тоже люблю тебя и могу сказать то же самое, – ее дыхание стало глубже.

Джеймсон положил их сына в маленькую колыбельку рядом с кроватью и бережно уложил жену.

– Могу я что-нибудь сделать?

– Просто останься, – прошептала она, погружаясь в сон.

Эта первая ночь стала для них настоящим открытием. Уильям просыпался каждые несколько часов, и Джеймсон делал все возможное, чтобы помочь ему, но кормить его он точно не мог.

В семь утра они уже проснулись, когда в дверь их спальни постучали.

– Наверное, Констанс, – пробормотала Скарлетт, прижимая к себе Уильяма.

Джеймсон оглянулся, чтобы убедиться, что она прикрыта, а затем открыл дверь и увидел, что Констанс стоит в коридоре, загораживая собой Говарда.

– Ты можешь подождать внизу, – огрызнулась она.

– Это не может ждать.

– Что происходит? – спросил Джеймсон с порога.

Говард провел рукой по волосам и посмотрел на Джеймсона поверх головы Констанс.

– Я думаю, ты не видел новости.

– Нет, – его желудок напрягся.

– Японцы напали на Перл-Харбор. Тысячи людей погибли. Флот уничтожен, – сказал он с легкой паузой в голосе.

– Вот дерьмо.

Тысячи людей погибли. Джеймсон облокотился плечом о дверь. Последние два года своей жизни он посвятил тому, чтобы не позволить этой войне добраться до американской земли, пока еще одна война не добралась до них.

– Да. Ты знаешь, что это значит? – челюсть Говарда сжалась.