– Возможно, будет трудновато добиться публикации, – сказала она через плечо с принужденной, дразнящей улыбкой. – Думаю, большинство людей ценят книги с концовками.

– Я как-то не задумывалась о том, чтобы опубликовать что-нибудь, – боль в спине разгорелась и перешла на переднюю часть живота, перехватывая дыхание.

– Ты обязательно должна это сделать. Мне всегда нравилось слушать твои истории. У каждого должен быть такой шанс.

Скарлетт снова переместила свой вес, пока Констанс готовила чай.

– Думаю, нам стоит поговорить в гостиной. Этот стул мне не нравится.

– Мы можем это сделать.

В кухне зазвенел фарфор, и Скарлетт с трудом поднялась на ноги. Постепенно боль утихла, и ей удалось сделать первый полный вдох.

– Скарлетт? – спросила Констанс, держа в руках поднос.

– Я в порядке. Просто нужно размять ноги.

Констанс поставила поднос на стол.

– Может, хочешь прогуляться? Это поможет?

– Нет. Я уверена, что мне просто нужно немного размяться.

Констанс взглянула на часы.

– Почему бы нам не позвонить акушерке? Просто чтобы убедиться.

Скарлетт покачала головой.

– Ближайший телефон в трех кварталах отсюда, и со мной все в порядке, – так и было... пока боль не вернулась и не распространилась снова, сковав все мышцы живота.

– Ты точно не в порядке.

Скарлетт почувствовала толчок, а затем по ее бедрам разлилось тепло. У нее отошли воды. Страх, которого она никогда не испытывала, охватил ее сильнее, чем схватки.

– Я позвоню акушерке, – Констанс взяла ее за локоть и подвела к стулу. – Садись. Не пытайся ходить, пока я не уложу тебя в постель.

– Мне нужен Джеймсон.

– Конечно, – успокаивающим тоном произнесла Констанс, убедившись, что Скарлетт сидит.

– Констанс, – огрызнулась Скарлетт, затем сделала паузу, пока сестра не посмотрела ей в глаза. – Мне... нужен. Джеймсон.

– Я позвоню акушерке, а потом в эскадрилью, обещаю. Сначала акушерка, если только твой муж не приобрел опыт в принятии родов?

Скарлетт сверкнула глазами.

– Хорошо. Сиди. Не двигайся. Хоть раз в жизни позволь мне быть главной, – она выбежала за дверь, прежде чем Скарлетт успела возразить.

Пять минут. Десять минут. Скарлетт смотрела на часы, ожидая Констанс.

Входная дверь открылась через двенадцать минут после ее ухода.

– Я здесь! – крикнула Констанс из гостиной как раз перед тем, как Скарлетт услышала, что дверь закрылась. Ее сестра широко и фальшиво улыбнулась, когда вошла в кухню.

– Хорошие новости. Акушерка скоро придет. Она сказала, чтобы ты пошла наверх и легла на чистую постель.

– Джеймсон? – сквозь стиснутые зубы спросила Скарлетт, когда очередная схватка взяла верх.

– Сколько у тебя было схваток, пока меня не было? – спросила Констанс, доставая из кухонного ящика несколько полотенец и убирая оставленный ею беспорядок.

– Две. А это уже. Третья, – Скарлетт боролась с ней глубокими вдохами, эта боль была лишь верхушкой айсберга. – Где. Джеймсон?

Констанс бросила полотенца в корзину для стирки.

– Констанс!

– Где-то над Северным морем.

– Конечно, он там, – сказала она сквозь стиснутые зубы. Ей следовало бы попросить его остаться, но для этого не было причин – во всяком случае, причин, приемлемых для командира его подразделения.

– Я не оставлю тебя, – пообещала Констанс, помогая Скарлетт подняться на ноги.

Она и не оставила.

***

Девять часов спустя Скарлетт лежала на свежевыстиранных простынях, уставшая и счастливая как никогда, глядя на пару ярко-голубых глаз.

– Мне все равно, что сказали акушерки, – Констанс оглянулась через плечо. – Эти глаза останутся такими же идеально голубыми.

– Даже если это не так, они все равно будут идеальными, – заявила Скарлетт, проведя пальцем по кончику самого маленького носа, который она когда-либо видела.

– Согласна.

– Хочешь подержать его на руках? – спросила Скарлетт.

– Можно? – засияла Констанс.

– Это справедливо, ведь сегодня ты была в равной степени и медсестрой, и горничной. Спасибо, – ее голос смягчился. – Без тебя я бы не справилась, – она поднесла сына, завернутого в одно из одеял, сшитых матерью Джеймсона и отправленных им, к рукам Констанс.

– Я бы не пропустила это, – сказала Констанс, прижимая к себе новорожденного. – Он идеален.

– Мы хотим, чтобы ты стала его крестной.

Взгляд Констанс метнулся к ней.

– Правда?

Скарлетт кивнула.

– Я не могу представить никого другого. Ты ведь защитишь его, правда? Если что-нибудь... случится... – ей грозила такая же опасность от бомбового налета во время сна, как и тогда, когда она служила в ВВС. Ни в чем нельзя было быть уверенным. – С моей жизнью.

Глаза Констанс затуманились, когда она посмотрела на ребенка на руках.

– Здравствуй, малыш. Надеюсь, твой отец скоро вернется, и мы сможем обращаться к тебе по имени, – она бросила на Скарлетт колкий взгляд.