– О, мой дорогой Эдмунд! – ласково сказала ему Хелен. Как и ее брат с сестрой, она была ужасно напугана, но знала, что должна была оставаться храброй… Или делать вид. Для них. Для детей. – Я понимаю, что ты расстроен. Я расстроена тоже. И Луиза. Но знаешь, что? Мы есть друг у друга, и мы любим и поддерживаем друг друга…

– Я не хочу, чтобы отца убили! – со слезами в голосе приглушенно воскликнул Эдмунд.

– Все в Божьих руках, мой дорогой. В Божьих руках, – только и смогла ответить ему Хелен.

Она не верила своим же словам. Она знала, что Бог жесток. Будь Он милосерден, в мире не было бы ни голода, ни войн. Будь Он милосерден – Он дал бы ей, Хелен, белоснежную, как у ее матери, кожу. Но Он лишь смеялся. Ему не нужна была справедливость, считала Хелен.

Когда семья разместилась в библиотеке, а дверь была плотно закрыта, мистер Валент встал у камина и обвел своих детей внимательным взглядом. Затем он прочистил горло и тихо сказал:

– Завтра я поеду к юристу, чтобы написать завещание, которое, в случае моей кончины, позаботится о вас и о вашем будущем… Нет, нет, Луиза, попридержи-ка пока твои слезы! – строго сказал он, увидев, что Луиза готова была зарыдать. – Это завещание будет отослано в Суд, где оно будет рассмотрено и, я не имею никаких сомнений, принято и подтверждено. Едва не все ли мое имущество и накопленные мною средства перейдут моему законному наследнику мужского пола – Эдмунду. Вашей матери достанется Западное крыло Брайстед-Манор и вдовья доля, размером в тысячу фунтов стерлингов в год. Приданое Хелен и Луизы будет составлять полторы тысячи фунтов стерлингов. Но ваша мать не будет иметь права решать ваши судьбы и распоряжаться вашими средствами, – эта честь и ответственность достанется вашему дяде по материнской линии, мистеру Мортону. Но он будет опекуном только для Луизы и Эдмунда. Эдмунд, тебе придется переселиться в его дом, а, когда тебе исполнится двадцать один год, ты вступишь в право наследства после твоего отца. – Мистер Валент остановил взгляд на своей старшей дочери. – А тебе, Хелен, опекун уже не потребуется, и единственным, что тебе останется – как можно скорее выйти замуж.

– Но отец… – начала было Хелен: она была изумлена такой строгостью отца к ней.

Выйти замуж! Неужели он не помнит о том, что она была согласна стать женой мистера Бранвелла, но тот отказался от нее из-за цвета ее кожи? Так что заставляет отца думать, что найдется хоть один благородный джентльмен, готовый не обращать внимания на этот ее недостаток?

– В следующем году тебе исполнится двадцать один год, и это сделает тебя совершеннолетней перед лицом закона. Но, Хелен, с твоей зрелостью и умом тебе не требуется опекун уже сейчас. Ты готова к браку. Ты не имеешь права отягощать жизнь твоей матери. Ты должна выйти замуж, – тоном, не терпящим возражений, сказал мистер Валент.

Глава 12

Глава 12

– И за кого же? – с иронией спросила Хелен, позабыв обо всем на свете, кроме своей жалкой судьбы бесправной дочери.

– За того, кто сделает тебе предложение. Если предложений будет несколько, ты будешь вправе остановить свой выбор на том, которое больше придется тебе по душе, – ровным тоном ответил ей отец.

Мистер Валент видел отторжение и отчаяние на лице своей бедной Хелен. Он знал, что слишком строг к ней, что ее раны еще не зажили, что он требует от нее слишком многого, но он не видел другого выхода: Хелен необходимо было пристроить, укрыть за сильным мужским плечом, ведь без этого она не выживет, его бедное дитя. В этот момент, смотря на Хелен и слезы в ее темных глазах, он вдруг пожалел о том, что потратил время после возвращения домой зря, а ведь он мог заниматься поисками супруга для своей старшей дочери. Пусть бы ему пришлось унизиться и просить местных джентльменов взять Хелен замуж – это было бы во много раз эффективнее, чем, если Хелен начнет поиски жениха самостоятельно. Но мистер Валент знал: его дорогая, разумная супруга, к счастью, имеющая широкие связи в местном обществе, сможет помочь Хелен в ее незаурядном, постыдном положении.

– Несколько предложений… – Эта фраза рассмешила Хелен. Речи отца казались ей наивными, а надежды – оторванными от реальности. Она чувствовала себя подгорелым куском пирога, ошибочно положенным рядом с идеальными, воздушными кусками белого марципанового торта. И этот подгорелый пирог стремились изгнать, переложить в чью-нибудь другую тарелку, заставить кого-то съесть его. И это было еще унизительнее скандала с мистером Бранвеллом.

Хелен желала лишь одного: молча встать и покинуть библиотеку. Она желала показать отцу, что его решение было ошибочным. Но жестокая реальность нашептывала ей о том, что, даже сбежав из библиотеки и закрывшись в своих покоях, она не избежит того, что было предназначено каждой женщине, и что ее ждут стыд и новые унижения.

А может, все же, ей удастся избежать все это?