Его прохладные пальцы – в моих волосах. Две пряди забраны сзади на затылке.

Кажется, вытаскивать из них шпильки – его особый ритуал. Особый фетиш.

Так неспешно, с тягучим наслаждением он это делает.

Откалывает приколотую наколку горничной.

Тонкие железки с металлическим звоном падают на кафель. Белая накрахмаленная ткань – за ними.

Волосы окутывают мои плечи покрывалом, прикрывая грудь.

Склоняется ниже.

Чувствую его дыхание. Слышу биение сердца.

С каждым стуком все чаще. Все громче.

От запаха холода кружится голова.

– Лейтон… Ты совершаешь ошибку. Ты зашел слишком далеко. Просто прекрати все это.

Выдыхаю где-то рядом с его подбородком. Кажется, теперь мне тоже почему-то тяжело дышать.

Хочу ли я по-настоящему, чтобы он прекратил?

Ошибка ли, если это то, что нужно мне самой?

Но искать ответ на этот вопрос уже поздно – его рука ложится на мою обнаженную спину, ласкающим движением проходит вдоль позвоночника, а потом он мягко делает мне подножку и укладывает на ковер.

Так легко и даже изящно, как будто куклу уложил.

Нависает сверху – моя голова оказывается между его рук, которым он уперся в пол.

Мои темные волосы разметались длинными прядями по кафелю и ковру. Я ощущаю шелковистый ворс этого коврика обнаженной спиной.

Чувства обострены до предела.

Будто каждый нерв оголен.

Будто кожу живьем содрали, вколов конскую дозу анестезии, забрав боль и оставив ощущение.

Как же ярко, многогранно и остро я ощущаю его близость…

Лейтон проводит по моим волосам, а потом берет одну прядь и целует.

Накручивает ее на палец, после чего аккуратно кладет обратно, разложив красивым изгибом...

– Еще, – хрипло выдыхает мне в губы.

– Что еще?

Поражаюсь тому, как низко и возбужденно звучит мой голос.

– Еще… Назови меня по имени.

– Лейтон… – шепчу ему на ухо, и он вздрагивает всем телом, а потом властно разводит мои руки, которыми я все еще прикрываю грудь, в стороны. – Лейтон, ты спятил, черт бы тебя побрал!

До боли сжимает мои запястья, вдавливая их в ковер, и пару мгновений медлит, вглядываясь мне в лицо потемневшими голубыми глазами…

Усмехается.

– Не я один, мутантка. Моя драгоценная мутантка…

А потом накидывается – впивается в мой рот, терзая губы и язык.

Жадный вдох.

Полувыдох.

И снова и снова вдохнуть его, сплетаясь языками и телами.

Упирается коленом прямо мне между ног и спускается поцелуями ниже.

Золотой жар пылает в моей крови.

Но его губы еще горячее.

Каждый поцелуй на коже – как укус, как тавро, как метка…

Лейтон медленно проводит губами по моей ключице и добирается до обнаженной груди.

Крепко сдавливает оба полушария пальцами, обводит языком темные ареолы вокруг сосков.

Резко выгибаюсь как от удара током, вцепившись пальцами в его плечо.

Холодный арктический запах окутывает меня, и как будто становится моим собственным запахом.

А он накрывает мои затвердевшие соски ртом, ласкает и теребит языком, влажно и жадно лижет попеременно то правую, то левую грудь.

Чуть прикусывает зубами, расцвечивая мои ощущения еще более яркими красками, чтобы потом мягко обвести их губами.

Он целует меня и под грудью, и над ней – по всем полушариям, и между ними, как будто хочет вобрать ее всю, и снова и снова впивается и сосет соски.

Алчно и ненасытно.

Не отрываясь от моей груди, Лейтон расстегивает пуговицы на своей белой форменной рубашке с погонами и сбрасывает ее.

Его торс передо мной – во всем его великолепии.

Идеальная форма, стальные мускулы. Каждый рельеф, каждый изгиб как произведение искусства…

Словно выточенный из мрамора, но без излишней перекаченности мускул.

Но это не мрамор, потому что его кожа горячая. Просто раскаленная, как будто этот огромный черный дракон на его плече пышет настоящим пламенем.

Такая сложная, замысловатая и мастерская татуировка – я ведь и забыла, что она у него есть.

Вздрагиваю от этого ощущения. Пару минут назад он – в форменной белой рубашке с погонами, и ни одна пуговица не расстегнута, и даже галстук не расслаблен.

И вот сейчас – то, что скрывает эта строгая рубашка…

Мощный торс и татуировка.

Я ошиблась. Все-таки он – дикий зверь. Очень-очень дикий. Неприрученный.

Стальные кубики пресса – на моем животе.

До дрожи, пробирающей кончики пальцев.

Прижимается, вдавливает.

Трется.

Тяжело, хрипло дышит над моими грудями, мокрыми от прикосновений его языка.

И мне…

Не задохнуться бы.

Не расплавиться лужицей жидкого раскаленного металла.

Тону в горячем золоте – погружаюсь в него с головой, но не умираю, а возрождаюсь к новой жизни.

Рядом с ним, с Лейтоном.

Под ним.

Контраст холода и пламени.

Кожа к коже, тело к телу…