Смотрит сверху вниз своими голубыми глазами, которые уже не лед, а бушующее северное море с мощными многометровыми темными волнами, и хрипло говорит мне в губы, почти касаясь их своими губами:

– Почитай мне.

Это звучит столь неожиданно, что я не могу сдержать легкого смешка.

– Что?

– Твое стихотворение. Хочу, чтобы ты мне его прочитала. Сейчас.

Ну само собой, глупо было даже надеяться, что Лейтон еще не видел проклятое «Знамя АВД»!

– Наизусть я не помню. И вообще…

Не слова ни говоря, ректор выхватывает из внутреннего кармана кителя уже знакомый мне красный листок, сложенный как раз на последней странице с «признанием».

Прямо у самого сердца держал, ну надо же…

– И вообще – никаких признаний я опубликовывать не собиралась. Меня просто хотели подставить. Дневник украли в тот самый день, когда вы любезно зачитали его перед всеми. Я уже говорила, что с тех пор мое отношение к вам изменилось. И если бы сейчас он попал ко мне в руки, я бы просто его сожгла.

Голубые глаза Лейтона вспыхивают, становясь почти синими, и он прижимает меня бедрами к столу, вынуждая почти сесть на столешницу.

– Читай с выражением, Тесса Кук. Это приказ.

– Нет.

Решительно и в то же время спокойно кладу газету на стол.

– Постоянно говорите, что нужно соблюдать субординацию, но так легко нарушаете ее сами, майор. Похоже, вы подзабыли, но ваша драгоценная невеста прямо сейчас ждет вас на торжественной церемонии. Позвольте вам об этом напомнить.

Удивительно, однако второе напоминание о Кристалине не вызывает у него даже тени эмоций.

Абсолютный и полный игнор.

– Знаешь, о чем я подумал?

Нет, но мне уже заранее не нравится, что могло прийти в его головушку.

– Что моя личная служанка должна жить в моих апартаментах. Чтобы всегда быть в моем распоряжении. Ты можешь срочно понадобиться мне, например, среди ночи. Согласись, будет гораздо удобнее, если ты будешь жить со мной.

Смотрю на него расширившимися глазами.

Нет, он спятил, просто спятил, окончательно и бесповоротно!

– Я… Я прошу вас этого не делать и оставить все как есть, майор, – в моем голосе легкая паника. – Думаю, сейчас мне действительно лучше всего уйти!

Лейтон слегка отодвигается и берет со стола открытую бутылку с красным вином.

Небрежно рассматривает этикетку.

– Хороший год урожая, – задумчиво произносит, взвешивая бутылку в руке. – Редкое вино с предместий Дымной Долины. Говорят, виноградники были посажены на месте, где пролилась чистая кровь Драковоина, разделившись на шесть потоков. Ноты дикой вишни и сырого мяса, жженого дерева и черной замши. Одна эта бутылка стоит дороже, чем если бы ты полгода работала служанкой в уважаемой семье драгоценной крови. Попробуй. Вкус непередаваемый, я тебе это гарантирую.

А, теперь понятно…

Покормил, угостил десертиком, а напоследок решил споить, чтобы стала сговорчивей.

– Нисколько не сомневаюсь, майор. Насладитесь своим замечательным вином, отметьте помолвку. А мне действительно пора.

Порываюсь выбраться из плена, в который он меня загнал, но Лейтон не дает совершенно никакой возможности выбраться.

– Стихотворение, Тесса Кук.

– Я не буду читать вам свои стихи. Никогда.

Прямо смотрю ему в глаза, давая понять, что не кокетничаю, не ломаюсь, и это мое решение.

Как он поступит?

Если попытается надавить ментально, я поставлю такой щит, что его приказ разлетится вдребезги.

Что бы Лейтон сейчас не сделал, он не заставит меня читать…

Визуал к главе 2

ГЛАВА 3

По правде сказать, жду, что он сейчас действительно выпьет свое хваленое вино, на что и отвлечется.

Но вместо этого Лейтон подносит бутылку близко и…

Льет вино прямо мне на грудь!

Намеренно. Именно на грудь – он подносит горлышко сначала к одному полушарию, а потом ко второму.

Холодная густая рубиновая жидкость течет по черному форменному платью и фартуку, оставляя на белом яркие алые следы и очень быстро пропитывая его насквозь.

По консистенции вино из Дымной Долины какое-то особенно густое и текучее – заливает не только фартук, но и платье. И хлопковое бюстье под ними, похоже, тоже.

Ткань становится мокрой, тонкой и облепляет грудь, явственно обозначая торчащие соски.

А Лейтон смотрит на них, делает глоток прямо из горла бутылки, а потом выливает вино мне на грудь до дна.

И небрежно отбрасывает бутылку, глядя мне в глаза.

– Какая же ты неловкая, Тесса Кук, – хладнокровно говорит он. – Нужно застирать как можно скорее, иначе останутся пятна. Только прачечная закрыта, какая жалость. Но ты можешь воспользоваться моей ванной.

Я снова смотрю на форму, в которой мне было так комфортно и спокойно. Несмотря ни на что, она стала моей броней.

И то, что он сейчас сделал…

Старинная и красивая, такая благородная форма старой Янсон, за которой я ухаживала и берегла ее, как зеницу ока.

Она вся в проклятом вине!