Холодная мысль проскальзывает в сознание, и желудок болезненно сводит. Призрак. Это должен быть он. Но как? Он в тюрьме. Он не мог сделать это сам.

Или мог?

Призрак удивительно находчив. Он вполне мог нанять киллера. У него есть влияние. Власть, которая тянется далеко за пределы тюремных стен.

Я цепляюсь за эту версию, потому что альтернатива — что Призрак физически вырвался на свободу и сделал всё собственными руками — слишком страшна, чтобы её допустить. Если он способен организовать такое, оставаясь за решеткой, тогда остается определенная дистанция между нами. Если он не убил Мэйсона сам, тогда это менее лично.

Но мысль не утешает. Мэйсон мертв, потому что Призрак этого захотел. Он сказал мне об этом прямо в лицо. Тогда я не хотела верить, но теперь, черт возьми, верю.

Резкий стук в дверь разрывает тишину. Я едва не подпрыгиваю на кровати, когда по телу прокатывается ледяная волна страха. Стук повторяется, на этот раз настойчивее. Слишком рано для гостей. И это точно не Призрак.

Он бы не стал стучать.

Тело действует на автопилоте, пока я поднимаюсь на ноги и бреду к двери. Дрожащими пальцами отпираю замок и открываю. В коридоре стоят двое полицейских, лица у обоих мрачные.

— Доктор Женева Эндрюс?

— Да, — отвечаю с пересохшим горлом.

Второй офицер делает шаг вперед, его ладонь покоится на поясе.

— Я офицер Кван. Это офицер Джейкоб. Мы... мы соболезнуем вашей утрате, мэм. Мэйсон Риверс был найден мертвым в своей квартире сегодня утром.

— Я только что видела в новостях. — Тяжело сглатываю. — Спасибо.

Офицер кивает.

— Мы понимаем, что это может быть нелегко, но нам нужно, чтобы Вы проехали с нами в участок. Всего несколько вопросов, чтобы помочь расследованию, поскольку Вы были одной из последних, кто с ним связывался. Мы хотим как можно скорее найти того, кто это сделал.

— Хорошо. Дайте мне секунду.

Я хватаю куртку и телефон, быстро пишу Аллену, что опоздаю. Полицейские отступают в сторону, позволяя мне закрыть дверь, после чего ведут меня по коридору. Мысли мечутся, превращаясь в хаотичный клубок противоречий.

Призрак причастен к этому.

Но как мне объяснить это, не звуча при этом сумасшедшей?

21. Женева

 

Комната для допросов устроена так, чтобы лишить человека любого ощущения контроля и даже намека на комфорт. Стены — тусклые, безжизненно-серого цвета, словно клетка, призванная вызывать уязвимость и чувство загнанности. Над головой гудят люминесцентные лампы, отбрасывая резкие тени, искажающие всё вокруг и заставляющие разум играть с самим собой. Холодный металлический стол слишком широкий, чтобы располагать к диалогу, и в то же время слишком узкий, чтобы избавиться от давления разговора. Здесь нет ни часов, ни окон — только удушающая тишина. Каждый сантиметр комнаты предназначен для того, чтобы сломать подозреваемого. Я хорошо знакома с психологическими играми, которые здесь ведутся.

Вот только я впервые сижу по другую сторону стола.

И всё же я здесь не как подозреваемая. Я здесь, чтобы помочь. Им нужны ответы.

А мне — чувство завершенности.

Дверь со скрипом открывается, и в комнату входит детектив. Его шаги размеренны, будто он нарочно показывает, что никуда не спешит и полностью контролирует ситуацию. Высокий, широкоплечий, со спокойным, проницательным взглядом… профессионал, который проходил через это сотни раз.

— Доктор Женева Эндрюс, — произносит он низким, ровным голосом, садясь напротив меня и кладя на стол папку.

Его взгляд скользит к моей щеке и на долю секунды задерживается на бледнеющем синяке. Пауза едва заметна, но я её улавливаю. Он уже делает выводы.

Я наклоняю голову и чуть округляю глаза — жест уязвимости, мимолетный намек на неловкость. Хотя мне и не нужно притворяться.

— Я детектив Брукс. Насколько я понимаю, у вас были отношения с Мэйсоном Риверсом. — Он наклоняется вперед, сцепляя руки на столе между нами. Доминирующая поза.

Я выдерживаю его взгляд.

— Всё верно.

— Как долго длились ваши отношения? — спрашивает он.

— Чуть меньше года.

— И чем всё закончилось?

— Я разорвала их две недели назад, — говорю спокойно. — Мы оба понимали, что они не работали.

— Не работали — в каком смысле?

Я наклоняюсь вперед, зеркаля его позу. Просчитанный ход. Зеркальное отражение создает взаимопонимание.

— Были разногласия. — Я делаю паузу, затем добавляю: — У него был вспыльчивый характер.

Брукс сужает глаза.

— Доходило до физического насилия?

Я слегка киваю и поворачиваю голову так, чтобы ему было лучше видно синяк. Мне нечего скрывать.

— Да. Он ударил меня в тот вечер, когда я порвала с ним.

Детектив постукивает пальцами по столу.

— Что Вы сделали после этого?

— Я не хотела обострять ситуацию, поэтому не стала отвечать.

Хотя если бы Мэйсон снова ударил меня, я бы выбила из него всё дерьмо.