Я готова поклясться чем угодно: секунду назад он смотрел в другую сторону, мгновение назад его веки были плотно сомкнуты.

Холодный пот прошибает спину. Показалось? Оптический обман?

– Марина? – Лин чувствует мой испуг, хватка на моей ладони становится болезненной.

Вместо ответа я, словно в трансе, делаю шаг вперед.

Татуировка на запястье под рукавом раскаляется так, что я чувствую запах паленой ткани. Боль ослепляет. Пытаясь удержаться на ногах, я вскидываю правую руку и...

Моя ладонь с силой прижимается к гладкой поверхности обсидиана. Прямо тем местом, где бьется пульс. Где горит. Или это просто боль так чувствуется?

Мир взрывается.

Кажется, ударная волна проходит прямо через мои кости.

В эту же секунду из моего запястья вырывается тонкая, раскаленная нить черного дымного пламени. С тихим, плотоядным шипением она впивается в камень, прошивая обсидиан насквозь и уходя глубоко в грудь запертого мужчины.

Когда я пытаюсь отдернуть руку, реальность рассыпается на тысячи острых осколков.

Боль не просто острая – она выжигающая, лишающая рассудка.

Я вскрикиваю, и этот звук тонет в гулком резонансе камня. Кажется, будто из моего запястья, прямо из-под той самой странной татуировки, в один миг вырывают все жилы.

Раскаленное добела железо – вот на что это похоже. Словно кто-то вогнал мне под кожу рыболовный крюк и теперь с силой дергает за него, пытаясь вытащить наружу саму мою душу.

Черная нить, вырвавшаяся из моей метки, натягивается, как струна. Она больше не кажется дымом – теперь это живой, пульсирующий нерв, соединивший меня с этим существом в камне.

Я дергаюсь назад, инстинктивно пытаясь разорвать эту жуткую связь, но боль становится запредельной.

В момент, когда расстояние между моей ладонью и обсидианом увеличивается хотя бы на сантиметр, мое сердце... оно просто замирает.

В груди воцаряется ледяная, мертвая тишина. Кровь перестает бежать по венам, а легкие превращаются в два бесполезных мешка. Я открываю рот в беззвучном крике, хватая воздух, но он не проходит внутрь.

Мир вокруг начинает темнеть, сворачиваясь в узкую воронку.

– Марина! – Торн хватает меня за плечи, пытаясь оттащить, но его прикосновение только усиливает агонию.

– Стой! Не тяни! – хриплю я, из последних сил вцепляясь в руки Торна. – Оно... оно вырывает мне сердце…

Как только он ослабляет хватку, и я снова припадаю к холодной поверхности обсидиана, агония мгновенно отступает, сменяясь терпимыми ощущениями.

Сердце делает судорожный, болезненный толчок и начинает биться снова, но теперь его ритм кажется... чужим. Тяжелым. Синхронным с тем безмолвным биением, что доносится из глубин камня.

Торн издает звук, похожий на рык раненого зверя. Он до хруста сжимает кулаки и на его висках вздуваются вены.

Он в ярости, психует – не на меня, а на саму ситуацию, на этот проклятый мир и на чертов кусок стекла.

Честно? Я негодую точно по тем же причинам.

Меньше всего в жизни мне хотелось быть практически… привязанной к камню!

– Проклятье! – гремит голос Торна, заставляя торговца в ужасе отпрянуть. – Эйдан, Арден! Хватайте вещи и расчищайте дорогу! Лин… постарайся не мешаться под ногами, держись лучше за юбку Марины.

Лин недовольно фыркает.

– Ты что задумал? – Эйдан вскидывает брови, глядя на массивный монолит. – Это весит как половина крепостной стены, Торн.

Но Торн его не слушает.

Он резко разворачивается к камню спиной. Его движения порывисты, полны грубой, первобытной мощи.

Полуприседает, упирается мощными ногами в доски помоста и обхватывает обсидиановую глыбу руками через плечи, словно собирается поднять на спину само небо.

– Держись за него, Марина! – рычит он сквозь зубы. – И не отпускай, что бы ни случилось!

Я замираю, глядя на Торна с настоящим… благоговением. Какого… сколько же в нем силы?

В этот момент он не кажется мне рабом, которого я купила за мешочек золота, выглядит… как титан из древних легенд.

---

Встречайте горячую новинку нашего литмоба "Мужья для истинной"

от Молли Н

"Истинные в военной академии Ранмарэн"

Глава 21.1 + визуалы

С глухим рыком Торн выпрямляется.

Доски помоста жалобно стонут под его ногами, но он стоит.

Поднял глыбу.

Взвалил чудовищный вес на свои плечи.

У меня груди разливается странное, горячее чувство, когда смотрю на него.

– Идем! – цедит Торн, делая первый тяжелый шаг.

Каждое его движение отдается вибрацией в мостовой.

Я иду рядом, практически вплотную к его спине, не отрывая ладони от камня.

Арден идет впереди и, пока Торн, тяжело дыша и вышибая сапогами пыль из мостовой, тащит на себе проклятый монолит, наш проводник скрывается в одном из узких, зловонных переулков.