— Скоро Новый год — время исполнения желаний и подарков, — на пол падает предмет с металлической пряжкой, по звуку похожий на ремень. — Пришло время тебе распаковать, — она выделяет это слово вульгарным тоном, — самый главный из них. Только не спеши, когда будешь снимать с меня…

Её прерывает стук, когда я с чувством толкаю дверь в зал — так, что она с грохотом бьётся о стену.

Глава 2.

— Альбина?! — голос Ксюши срывается на крик, словно она увидела привидение.

А ведь я и правда чувствую себя если не привидением, то как минимум третьей лишней.

С губ срывается горький, обречённый смешок, когда я понимаю, какой момент испортила этим двоим.

На Ксении практически нет одежды, если не считать чулки-сетку и распахнутое тонкое пальто, широкий ремень от которого валяется на полу. Видимо, полами пальто она размахивала, являя моему мужу части своего сочного тела.

Отдельным штрихом в её образе выделяются чёрные туфли на высокой шпильке с красной подошвой.

— Всё хорошо, — нарочито звонко произношу я, игнорируя фигуру мужа, что расположился у окна. Краем глаза вижу его силуэт и чувствую исходящее от него напряжение. Но я намеренно к нему не обращаюсь, пусть попотеет. — Продолжайте делать вид, что меня нет, у вас это давно, — выделяю это слово, — и прекрасно получается!

Каждая клеточка моего тела вибрирует от гнева, я на волоске от того, чтобы начать громить тут все.

Ксения смотрит мне за спину, видимо, ожидая, когда ей на помощь придёт Демид.

— Ты всё не так поняла! — она решает разыграть свою обычную карту — образ милой дурочки. — Это сюрприз! Я на Новый год готовлю семье… сюрприз! Я буду Снегурочкой! — на ходу придумывает Ксения, и меня это злит так сильно, что я стискиваю ладони в кулаки.

Она всегда так делает. Чтобы не попасться на подлости, придумывает любую отговорку и произносит её с невинным выражением лица.

И ей верят.

Все в семье Кузнецовых ей беспрекословно верят. Это какой-то феномен, не поддающийся объяснению. Никто, кроме меня, не видит её сути. А ведь гнильцу в этой дамочке я заметила с первого дня.

Как сейчас помню — это был юбилей моей будущей свекрови. Мы с Демидом тогда были помолвлены и только планировали свадьбу.

Будучи окрылённой нашей любовью, я очень волновалась перед знакомством с его семьёй.

Хотелось, чтобы всё прошло идеально.

Но не успел праздник начаться, как Ксения отвела моего жениха в сторонку и что-то стала ему показывать на телефоне.

Это были скриншоты с сайта эскорт-услуг, где была размещена анкета с моими фотографиями, параметрами фигуры и списка «услуг», которые я якобы предлагаю.

Помню, как Демид отвёл меня в пустую комнату, сжимая смартфон так, что казалось — тот вот-вот треснет, и в жёсткой форме принялся меня допрашивать.

Он был зол, а я не могла связать двух слов. Казалось, никакие мои объяснения не переубедят его, и чья-то злая шутка станет концом нашей любви.

Не знаю как, но мне удалось доказать невиновность, и он поверил.

Тогда я ещё не знала, какую роль Ксюша играет в его жизни, но меня насторожило, как она несколько раз за вечер она прилипала к нему, трогала его, все что-то пытаясь доказать.

По дороге домой я прямо спросила Демида:

— Она что, настраивает тебя против меня?

Он ответил:

— Ксюха — семья. Она просто за меня переживает.

И вот эта фраза — «Ксюха — семья» — очень скоро стала самой ненавистной на свете. Потому что, что бы она ни делала, ей всё сходило с рук именно потому, что она семья.

— Снегурочка, говоришь? — меня трясёт от гнева, но я не подаю вида. — А почему тогда наряд как у дешёвой проститутки с трассы?

— Я… не… ты… — она хватает ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. — Деми-и-ид? — в своей обычной манере противно растягивает имя моего мужа. — Альбина всё не так поняла, — широко и снисходительно улыбается она, потому что знает: ей в очередной раз всё сойдёт с рук.

— Аля, — зовёт меня муж, я застываю каменным изваянием.

В его голосе нет ни капли раскаяния. И даже намёка на «ты всё не так поняла, дорогая, я могу объяснить».

Нет. Мой муж обращается ко мне с наездом.

— Обернись. Пожалуйста, — сухо добавляет он, будто вспоминает, что не должен выглядеть окончательным козлом.

Я не сразу, но разворачиваюсь к нему. Сердце грохочет в груди как бешеное. Передо мной стоит до боли любимый, обожаемый, муж моей души — мужчина с грубой, мужественной красотой.

Он работал в спецподразделении МВД вплоть до недавнего времени, и его служба так сильно потрепала мои нервы, что я со слезами поставила ему ультиматум: либо наша семья и будущие дети, либо та работа, которая ежедневно подвергает его жизнь риску.

Я понимала, насколько опасно выдвигать ему такое условие, но жить в страхе — не могла.

И Демид согласился со словами:

— Хорошо. Я уйду со службы. С одним условием: ты родишь мне сыновей.

— Сыновей? — всхлипывала я, прижимаясь к его груди. — А если будут дочери?