Я смотрю на неё пару секунд, потом глубоко вздыхаю. Бессмысленно стоять тут, как идиот.

Наклоняюсь, подбираю телефон с пола, где он валялся, и набираю номер Финна.

Но отвечает не Финн. Это Элси.

И, чёрт возьми, она в ярости.

— Да что с тобой не так?! — резко бросает она. — Я же предупреждала тебя, Нокс. Предупреждала, что будет, если ты продолжишь врать ей.

Её голос острый, как нож, каждое слово бьёт, как пощёчина, которую я заслужил.

— Я знаю, что такое разбитое сердце, — говорит она. — И то, что она переживает сейчас? Это в сто раз хуже. Я не понимаю, как ты довёл всё до такого, но, чёрт побери, ты устроил полный бардак.

— Я думал, что защищаю её.

Пауза. Потом — низкий, безрадостный смех.

— Защищал? — эхом повторяет она. — Она уже в этом, Нокс. Она в твоём бардаке с того самого момента, как позволила тебе быть достаточно близко, чтобы это имело значение.

Каждое её слово попадает точно в цель. Потому что она права.

Горло горит, когда я наконец это произношу. Сырой, настоящий, слишком запоздалый голос: — Я люблю её, Элси.

Долгая пауза на том конце. — Ты… что?

— Я люблю её, — повторяю я, на этот раз твёрже. — Мы оба не ожидали этого. Просто шли день за днём, а потом… не знаю, Элс. Я не из тех, кто верит во всю эту чушь про родственные души, но с ней… это как-то похоже на это.

Её молчание тянется ещё мгновение, но когда она снова заговорила, в её голосе слышна резкость, пусть и чуть смягчённая:

— Любовь к ней не меняет того факта, что ты должен был с самого начала быть честен о Хэлли.

— Я знаю, — бормочу я. — Я боялся, что если скажу, она не даст нам шанса. — Сказать это вслух только хуже. Правда на вкус горчит. — Думал, что смогу тихо уладить развод, а потом признаться, когда всё будет решено.

С той стороны раздаётся долгий, тяжёлый вздох. В нём много раздражения, но есть и ниточка тепла — она всё равно любит меня, как брата, несмотря ни на что. — Ты мой друг, Нокс, и я люблю тебя как брата, но то, что ты сделал — это эгоизм. Ты лишил Джульетту возможности сделать собственный выбор.

Слова бьют сильнее всего, что было сегодня. Всё это время я держал Джульетту на расстоянии под предлогом «защиты». А на самом деле просто прятался от своих собственных страхов.

— Я знаю, — повторяю я. — Я всё испортил. — Эти простые слова застревают в горле, и кажется, что их всё равно недостаточно. Их никогда не будет достаточно.

— Мы отвезли её к тёте, — говорит Элси. — Не могу сказать, хочет ли она тебя видеть, Нокс. Я не знаю её настолько хорошо.

Я сглатываю, чувствуя, как пересыхает горло. — Спасибо, Элси. И передай спасибо Финну, — добавляю, — хотя я и так знаю, что я на громкой связи, и он слушает.

Голос Финна звучит в трубке: — Ага, я тут. Держи нас в курсе.

Связь обрывается, а я остаюсь стоять, потерянный как никогда. Я всё испортил. И теперь как-то должен это исправить.

Мне нужно немного воздуха.

Ноги сами несут меня наружу, прочь от приглушённого шума вечеринки, которая всё ещё продолжается внутри. Я даже не замечаю, куда иду, пока не оказываюсь на том самом месте, где всё началось. Там, где Джульетта ворвалась в мой мир за рулём ржавой машины своей тёти. И почему-то это казалось судьбой.

Я не могу не улыбнуться, вспоминая. Её лицо — смесь ужаса и смущения, когда она опустила стекло. Тёмные волосы развевались на ветру, и уже тогда я почувствовал к ней притяжение. Ещё до того, как узнал её имя. До того, как услышал её смех. До того, как понял, что она перевернёт всю мою жизнь.

Если бы я мог повернуть время вспять, я бы сделал это не задумываясь. Только на этот раз — сделал бы всё правильно.

Я достаю телефон, палец зависает над её номером. Я должен попытаться, даже если просто услышать её голос в последний раз. Глубоко вздохнув, я нажимаю «вызов».

Срабатывает автоответчик, и её живой голос прорывает тишину, делая расстояние между нами ещё невыносимее. Сердце падает куда-то в пропасть.

Сглотнув ком в горле, я заставляю себя говорить.

— Джульетта… Я знаю, ты не хочешь сейчас меня слышать, но я просто… я должен сказать, что мне жаль. Я всё испортил. — Голос срывается, предательски выдавая напряжение в груди, пока я смотрю в тёмную дорогу перед собой.

— Я никогда не хотел ранить тебя, — продолжаю. — Чёрт, это последнее, чего я хотел. И я понимаю, правда понимаю, если ты больше не захочешь со мной говорить. Но я очень хотел бы объясниться… попытаться всё исправить.

С каждым словом сердце болит всё сильнее.

— Я правда надеюсь, что услышу тебя… Пока, Джульетта.

Я кладу трубку, пальцы судорожно сжимают телефон. Вдалеке гремит гром, воздух дрожит. Приближается буря — как и последствия всего, что я натворил. Теперь остаётся только ждать. И надеяться, что она позволит мне всё исправить.

Глава тридцать шестая

Глава тридцать шестая

Джульетта