Больше всего меня преследует то, как он целуется. Сначала его поцелуи всегда мягкие, осторожные, но потом будто что-то в нём ломается — и поцелуй становится единственным, что он уже не в силах сдержать. Как он притягивает меня к себе, тепло его тела, вкус виски на его губах, и его руки — всегда такие бережные, но никогда не остающиеся на месте.

Но всё ограничивается только поцелуями. Мы не заходим дальше, хотя оба понимаем, что это самообман.

Я скоро уезжаю.

Я повторяю это себе каждый раз, когда его рука задерживается у меня на пояснице, или когда ловлю его взгляд — тот самый, от которого всё внутри превращается в расплавленный огонь. Напоминаю себе об этом, когда наши пальцы случайно соприкасаются, когда он наклоняется ближе, и когда его голос становится ниже, заставляя мурашки бежать по коже.

Я уезжаю — и поэтому держу дистанцию. Но не знаю, делает ли он то же самое, потому что чувствует приближение конца, или потому что сдерживает себя по какой-то другой причине. Мы не говорим об этом. Даже не касаемся темы. И часть меня думает, что, может, так даже лучше.

Сегодня я стараюсь отогнать все эти мысли. Подпрыгиваю на месте у ленты выдачи багажа, глаза бегают по усталым путешественникам, пока я наконец не вижу Бри — и всё моё самообладание в тот же миг летит к чёрту.

Из меня вырывается визг — громкий, безудержный и до ужаса неловкий. Несколько человек оборачиваются, но мне всё равно. Она здесь — и это всё, что важно.

Мы сталкиваемся, как в сцене из драматичного фильма о воссоединении: полный разбег, ноль сомнений, руки обвивают друг друга прежде, чем хоть одно слово успевает сорваться с губ. Ни расстояние, ни недели переписки не передавали, как же я скучала.

— Джульетта, любовь моя! — Бри сжимает меня так, что я едва могу дышать. — Боже, ты выглядишь потрясающе. Шотландия тебе к лицу.

— Да, — улыбаюсь я так широко, что болят щёки. — Я прекрасно провожу время. Но ужасно по тебе скучала.

Она отстраняется, оглядывает меня с головы до ног долгим, понимающим взглядом, глаза сияют от гордости. — Ты выглядишь счастливой, Джулс. Будто снова стала собой.

Её слова попадают прямо в сердце, оседают где-то глубоко, в том незащищённом месте, где живут самые важные вещи. Никто не знает меня так, как Бри. Она видела все мои стороны — разбитую и целую, потерянную и найденную. И то, что она заметила перемену, значит больше, чем я могу выразить словами.

— Спасибо, — шепчу я, голос чуть дрожит. — Мне правда нужно было это услышать.

Пока я не успела раскиснуть посреди зоны выдачи багажа, я хватаю её под руку и веду к карусели. — Пошли, заберём твои вещи. Тётя Роуз сгорает от нетерпения увидеть тебя.

Когда мы подъезжаем к коттеджу, тётя уже ждёт нас у двери. Стоит Бри выйти из машины, как тётя распахивает руки и восклицает:

— Здравствуй, моя дорогая приёмная племянница!

Они тут же погружаются в разговор, ещё до того, как я успеваю войти. Я дотащила сумки Бри до своей комнаты и рухнула на диван рядом с тётей, облегчённо выдохнув.

— Ну что, какие планы на неделю? — спрашивает тётя Роуз.

Я вытягиваю ноги, запрокидываю голову на спинку дивана. — Побудем здесь пару дней, — отвечаю. — А потом поедем обратно в Эдинбург. Мы забронировали отель прямо напротив вокзала Уэверли, так что у нас будет несколько дней, чтобы погулять, прежде чем Бри улетит домой.

Тётя одобрительно кивает. — О, вы влюбитесь в Эдинбург. Там столько истории, столько всего интересного.

— Ты завтра идёшь работать на винокурню? — спрашиваю я. — Мы с Бри хотели заехать на официальный тур. Может, встретимся там на обеде?

— Конечно, я буду. И, между прочим, знаю кое-кого, кто очень хочет познакомиться с тобой, Бри, — говорит она, приподнимая брови и хитро улыбаясь.

Бри, конечно, не упускает момент, делает преувеличенно восторженный вдох: — О да! Я так жду знакомства с этим мистером. Джулс много о нём говорила, — произносит она, бросая на меня настолько самодовольный взгляд, что мне хочется швырнуть в неё подушкой. — Не терпится узнать, оправдает ли он ожидания.

Я запрокидываю голову и издаю стон — ну конечно, они снова против меня заодно. Две несносные заговорщицы. И, кажется, я — самая большая простачка на свете, потому что всё равно их обожаю.

— Да-да, — проворчала я, скрестив руки на груди. — Будем надеяться, что он не посмотрит на тебя и не сбежит в горы. Мы ведь комплектом идём.

Разговор прерывает звонок телефона. На экране высвечивается имя Нокса, и, прежде чем я успеваю хоть как-то отреагировать, глаза Бри загораются чистым озорством.

— Ура! — она взвизгивает, складывая руки в мольбе. — Пожалуйста, пожалуйста, дай мне ответить.

Я вздыхаю, уже зная, что остановить её невозможно. Протягиваю телефон, готовясь к хаосу, который сейчас начнётся.

— Привет, новый друг, — с медовой сладостью произносит Бри, включив громкую связь. — Как ты в этот чудесный вечер?

Пауза, а потом в комнате раздаётся тот самый низкий, бархатный голос. Густой, спокойный, обволакивающий.