— Ты только что сказал задница? Такое благородное ругательство.

Он качает головой, и его ладонь будто невзначай ложится мне на поясницу — легко, уверенно, так, будто это уже вошло у него в привычку. Кожа под его пальцами вспыхивает.

— Желание7, да, слово очень подходит, — шепчет он почти у самого уха.

Я забираюсь в машину, бросаю на него взгляд через плечо, чувствуя себя дерзко и, пожалуй, немного безрассудно. — Ох, смелый. Мне нравится.

Я ожидаю, что он рассмеётся. Или хотя бы закатит глаза.

Но вот чего я не ожидаю — это игривого шлепка по моей самой что ни на есть милой заднице. Я ахаю. Реально ахаю. Щёки вспыхивают, будто меня подожгли, и я слишком остро осознаю, что он стоит рядом — чертовски довольный собой.

Я прячу лицо, пытаясь удержать глупую улыбку, но тщетно. Нокс садится за руль и бросает на меня взгляд — вызов и смех в одном.

— О нет, малышка, — тянет он. — Только не стесняйся. Это ведь ты всё начала.

Я поворачиваю голову, ловлю его взгляд и мы оба разражаемся смехом. Напряжение исчезает, и между нами воцаряется лёгкость, такая естественная, что в неё почти не верится. Этот флирт, эти поддразнивания, искренние комплименты — будто наконец снова можно дышать после долгой задержки дыхания.

Это так не похоже на то, что было с Джеймсом. Я ведь раньше думала, что именно так и выглядит любовь — постоянные компромиссы, редкие радостные моменты, спрятанные под тяжестью обязательств. Но теперь вижу ясно: вот как должно быть. Весело, просто, с искрой — и без ожиданий, которые гнут тебя, пока не перестаёшь быть собой.

— Ты прав, — говорю я. — Буду работать над застенчивостью. А теперь возьми меня за руку и скажи, куда мы едем.

Он улыбается мгновенно, и, клянусь, я уже зависима от этой улыбки.

— Вот так-то лучше, — бормочет он, самодовольный.

Я бросаю на него взгляд, и чёрт возьми, он хорош. Плечи расслаблены, руки уверенно лежат на руле. Когда одна из них находит мою, в этом нет ни капли сомнения. Только уверенность будто он берёт то, что всегда было его.

— Подумал, съездим на одну тропу недалеко отсюда, — говорит он, — там потрясающие виды. Маршрут короткий и несложный. Не знал, насколько ты любишь приключения.

Я сжимаю его руку. — Звучит классно. И да, спасибо, что учёл. Что-то мне подсказывает, до твоего уровня выносливости мне далеко.

Он усмехается, бросает на меня взгляд с приподнятой бровью и той самой раздражающе привлекательной ухмылкой. — Думаешь, я в форме?

Самоуверенный.

— О, пожалуйста. Ты же сам это прекрасно знаешь.

Он сжимает мою руку ещё раз, прежде чем сменить тему: — Тропа идёт от Киллана до Лох-Тэя. Ты там бывала?

Я качаю головой. — Нет, кажется, ещё нет. Уже не терпится. Долгие прогулки и красивые леса — это прям моё.

Мы едем дальше, и деревушка постепенно раскрывается перед нами — уютная, спрятавшаяся между холмами, в изгибе спокойной реки. Дома из потемневшего камня с крутыми крышами выстроились вдоль улиц. Всё здесь будто выточено веками, каждая брусчатка хранит шаги тех, кто ходил здесь до нас.

— Вау, — выдыхаю я. Одного слова катастрофически мало, чтобы передать, что я чувствую. — Просто нет слов. — Я смотрю на него, всё ещё осматриваясь. — Ты вообще когда-нибудь привыкаешь к этому? К тому, что куда ни глянь — везде красота?

Он задумывается, морщит лоб.

— Не буду говорить за всех, но, думаю, мы часто воспринимаем это как должное. Увязаем в рутине — работа, пробки. Я сам тут не был годами. И, честно, не приехал бы, если бы не ты.

— Понимаю, — киваю я. — Для меня всё это в новинку, но я наслаждаюсь каждой секундой. Это как когда меня спрашивают, каково жить в Кентукки, а потом удивляются, что я ни разу не была на дерби. Реакция будто я совершила преступление.

Он усмехается. — Вполне понимаю. Мы так часто увязаем в повседневности, что забываем исследовать то, что совсем рядом.

Я бросаю на него взгляд, пока мы въезжаем на парковку. — Какой длины эта тропа?

— Не уверен насчёт точного расстояния, но пройти её целиком занимает примерно полтора часа. Есть ещё небольшой обходной путь, если хочешь посмотреть руины замка.

— О, я бы с удовольствием. Давай.

Наши шаги гулко отдаются по деревянным доскам старого железнодорожного моста, и между нами устанавливается то самое уютное молчание, которое не требует слов. Проходит немного времени, и перед нами открываются воды Лох-Тея. Стеклянная гладь протянулась до горизонта, идеально отражая бескрайнее голубое небо над головой. Это из тех пейзажей, что настолько завораживают, что кажутся нереальными.

Шум прибоя, накатывающего на берег, сливается с мягким шелестом листвы на ветру. Всё вокруг будто замирает, мир задерживает дыхание только для нас.

— Может, присядем на минутку? — предлагает Нокс, кивая на тихое местечко у самой воды. — Если тебе не мешает песок.