Вообще он мог бы просто сестру забрать. Мы же уже зашли, я достаточно помогла.

Он так же без слов снимает второй, но усмешку не сдерживает.

Что смешного?

Чëрт! Там же эти лапки... Совсем забыла.

Под джинсами капроновые колготки, но сверху, для теплоты, надеты носочки. Рисунок - длинные когтистые лапы курицы.

А что такого? Принт, как принт. Тома подарила.

Резко распрямившись, он открывает шкаф, берёт с полки пушистые белые тапочки. Этикетку срывает и вниз, к моим ногам, небрежно бросает обувь.

Дашу у меня забирать никто не собирается?

По полу и правда холодок гуляет. Первым делом поднимаемся на второй этаж, чтобы уложить девочку. В огромной кровати малышка смотрится, как Дюймовочка, попавшая в логово великанов.

- У неё нет своей комнаты? - спрашиваю.

Эта, судя по всему, гостевая. Типичная отельная обстановка, ничего лишнего.

- Эта еë.

- А. Просто она немного... пустая, - оглядываю стены в бежевой декоративной штукатурке.

- Подрастет - обставит.

- Понятно...

Понятно, что он не горит желанием рассказывать о себе. Ну и отлично. Мне не интересно.

Может только капельку.

- Будешь чай? - не оглядываясь спрашивает, спускается впереди меня по дубовой лестнице.

- Мне пора уже.

Вызываю такси. Машина приедет через тринадцать минут.

Кухня у него в стиле остального дома. Резные фасады, остров по центру с высокими барными стульями.

Что я тут делаю? Могла бы и у выхода постоять.

Дима-то понятно что: чай. Две штуки.

- А можно вопрос? - произношу несмело.

- Смотря какой, - ставит передо мной контейнер с ресторанным десертом, потом чашку.

- Почему ты не живëшь с отцом в Москве?

- Не хочу.

- И тебе можно просто не хотеть? В смысле, ты же в эту школу все классы отходил. Значит всë детство здесь провëл, а он там.

- Да.

Отхлëбывает из своей кружки.

Ой, да не очень-то и хотелось. Больно ты мне нужен! Что там у нас за вкусняшка? Крышку контейнера вверх.

М-м-м... Пробую тирамису. Скулы от сладости сводит.

- Когда отец в первый раз получил место в Думе, он переехал в Москву с Анастасией, а мы с мамой остались здесь. Три года назад мама умерла, и отец с Анастасией сыграли свадьбу. Я уже на тот момент был достаточно взрослым, чтобы жить один, - говорит неожиданно.

Я захлопываю рот, оторопев.

- Прости, я не знала. Я... соболезную, - что в таких случаях сказать нужно? Раньше не доводилось.

- Ничего, всё нормально.

- А что с ней?..

- Рак лëгких. Всё быстро случилось, буквально за год. До последнего дня курила по три пачки за день, так что этого следовало ожидать, - от того, как обыденно он об этом рассказывает, становится не по себе.

С минуту просто молча пью короткими мелкими глотками. Потом вдруг мысль в голову приходит.

- Но Даше же...

- Скоро будет шесть, да.

Не надо было в слух об этом говорить. Вот тебе и история Золушки.

Лучше язык прикусить.

Где там таксист этот? Утонул?

- Теперь моя очередь, - Дима переходит на соседний барный стул, - почему вы живëте в таких условиях?

- А что не так с нашими условиями?

Ну и вопросики!

У нас пол страны живëт в панельках. Это как раз нормально. Не нормально на одного старшеклассника целый особняк тратить.

- Я примерно знаю, сколько зарабатывает твой отец, с учётом наград это больше среднего, - поясняет, - видел транзакции по вашему делу. Там изначально накоплений почти не было.

- Ну как... были... Просто мы недавно начали. До этого кредиты выплачивали, родне помогали. Папа ведь раньше пытался дело своë вести. Не очень удачно вышло.

Вообще моя семья никогда звëзд с неба не хватала. И Дима последний человек, с которым я хотела бы это обсуждать.

Такси приедет через три минуты.

- У меня ещё вопрос, - спрашиваю, спрыгнув на пол.

Смотрит внимательно. Может, и ответит.

- Дим, почему я?

...

Подписываемся, девочки))))

У меня много интересного

8

Такси будет через две минуты.

Я до такой степени обнаглела, что стою и жду ответа.

Недалеко от бабушкиного дома есть затопленный карьер. С первыми морозами он покрывается коркой тонкого прозрачного льда. Вода под ним настолько синяя, что кажется синее неба.

Вот такие сейчас у Димы глаза.

Рука тянется к моему запястью, я успеваю убрать руку, но он всё равно хватает.

Вздрагиваю.

- Не пугайся. Я помню про наш договор, - подносит кисть к своей груди, заводит под кардиган. Ладонью прижимает к тонкому хлопку рубашки.

То самое место, где у нормальных людей сердце находится.

Бам... Бам... Бам...

И что он хотел показать?

Резко приближается почти до касания! К губам моим. В миллиметре остановился. Я застываю, двинуться боюсь.

Бам-бам-бам-бам-бам!

Бешеный ритм сквозь ткань бьëт в подушечки пальцев.